— Не надо! Я поем! Поем! Только не надо больше…
Наблюдать за тем, как медик кормит пленницу, у главаря не было не было ни малейшего желания. Да и работы еще был не початый край. Гейл настоял, чтобы художнице дали еще хотя бы один день на восстановление. Айзеку эта идея не очень нравилась, ему хотелось поскорее приступить к делу. Но он все же согласился. Когда в следующий раз он спустился в подвал, девушка уже спала, ей дали очередную дозу. Будущий доктор сидел возле кровати и нежно гладил девушку по волосам, попутно толкая успокоительные речи про то, что все будет хорошо, что ей осталось только немного потерпеть и что совсем скоро ее отпустят. Несмотря на то, что девушка уже давно ничего не слышала. Главарь молча посмотрел на друга. Он совершенно не понимал, зачем тот так делал. В чем смысл разговаривать со спящей девицей.
— Ты что тут сидишь? Пошли уже, надо планы на завтра обсудить.
На следующий день художнице не давали новую дозу. Она все утро провалялась привязанной к кровати, пытаясь до кого-нибудь докричаться. И докричалась на свою голову.
Тяжелая дверь открылась противно скрипнув, и в комнату вошли похитители в полном составе. Все, кроме Марси, которую по прежнему не пускали к пленнице. Девушка лежала на кровати, ворочаясь и крепко сжимая ноги.
— Пожалуйста… мне очень надо по маленькому! Я не могу больше терпеть!
Главарь тихо посмеялся, устанавливая с краю от кровати штатив, не зря медик пер с собой пустое ведро. Пленница вздрогнула, услышав звон от поставленного на пол сосуда. Младший дельгадо отстегнул девушку и грубо дернул ее под руку, заставив встать. Он весело хлопнул ее по обнаженной заднице, после усадил на ведро.
— Я так не могу, — жалобно проныла девушка, пытаясь закрыть обнаженную грудь руками.
Вик же силой надавил ей на плечи, намекая, что другой возможности у нее не будет. Хлоя досадливо проревела, стиснув зубы и все же помочилась в ведро в компании четырех наблюдателей. Под плотной повязкой на глазах девушки выступили слезы. В промежности все неимоверно жгло, она сгорала от стыда, и при всем при этом ей было страшно. Ее трясло от страха, от неизвестности, от невозможности даже взглянуть на происходящее вокруг. Ее пугали звуки, шаги нескольких окружающих ее людей. Стоило ей закончить, Вик снова дернул ее под руку и жадно облизнулся, оценив взглядом ее стройную фигуру. Ему тоже хотелось попробовать девчонку. Но в этот раз балом должен был править его друг-садист.
Гейл забрал ведро и вышел с ним из комнаты. Фокс поставил рядом с пленницей другое ведро, полное теплой чистой воды. Вода выплеснулась прямо под ноги художницы. Девушка испуганно вскрикнула, подскочила и сжалась, снова пытаясь скрыть обнаженное тело руками. Айзек довольно оскалился, глядя на напуганную, дрожащую девчонку, и стянул с кровати грязную простынь.
— Ч… что вы делаете? Ч…что… — девушка взволнованно тараторила, пытаясь вырвать плечо из крепкой хватки младшего Дельгадо.
Вик резко развернул девушку к себе, грубо схватил ее за предплечья и задрал ей руки над головой. Пленница протяжно заскулила сквозь зубы, пытаясь вырваться. Но Вик сжал руки сильнее и тряхнул ее, заставив боль от травмированной ладони отозваться по всему телу. Она снова взвизгнула, когда Фокс коснулся мокрой мочалкой ее спины, и зарыдала в голос. Стилист намывал ее грубо, тщательно, будто мыл не живого человека, а бесчувственный автомобиль.
Художница жалобно хныкала и тряслась. Ей было страшно, неловко и холодно. Айзек с удовольствием наблюдал за водными процедурами, попутно застилая кровать чистой простынью. Вскоре вернулся и Гейл, сменив ведро на большое чистое полотенце. Когда Вик подтолкнул к нему мокрую девушку, медик накрыл ее полотенцем, прижал спиной к себе, аккуратно приобняв и методично промакивая махровой тканью стекающую с нее воду. В отличие от своих товарищей, он действовал не грубо, даже наоборот, нежно, но при том откровенно лапая пленницу через ткань полотенца в самых интересных местах. Главарю даже показалось, что такое поведение одного из похитителей напугало девчонку еще сильнее, потому что теперь она зарыдала в голос, дрожа в объятьях медика.
Вытертую пленницу снова уложили на кровать, на этот раз связав ей руки крест на крест толстой грубой веревкой. Медик настоял, чтобы та в процессе съемки не разбила о железное изголовье гипс и не сместила еще не сросшиеся кости. А после все просто вышли из комнаты, оставив совершенно ничего не понимающую девушку одну.