Ее трясло, сильнее чем раньше, крупная болезненная дрожь разносилась по всему телу. Она дерганно пыталась сжать пальцы на руках и ногах, но те отказывались слушаться, сведенные судорогой. Насильник почувствовал, как по основанию его члена потекла теплая капля крови. Он облизнулся и грубо толкнулся внутрь еще раз, и еще, с каждым движением наращивая амплитуду. Внутри у нее было уже не так тесно, как когда он впервые засунул в нее пальцы. Отек почти спал. Однако, даже сейчас она была достаточно узкой, чтобы доставить насильнику неописуемое удовольствие, граничащее с болью. Айзек блаженно прикрыл глаза и чуть сбавил темп, дабы не кончить слишком быстро. Он увалился на художницу всем весом и продолжил двигать тазом, теперь уже медленно, издевательски поглаживая ее по волосам. Ему хотелось прошептать ей что-нибудь на ухо. Что-нибудь такое, от чего ее снова прорвет на истерику. Но такой роскоши он не мог себе позволить. Нужно было молчать. От нее все еще пахло дешевой краской для волос. Запах малоприятный, но Айзек уткнулся носом в ее локоны, жадно вдыхая его, будто пытаясь запомнить каждую деталь. А затем отстранился, подхватил ноги пленницы под коленки, задрав их вверх, и ускорил темп, все резче насаживая художницу на свой член. Девушка больше не сопротивлялась, только тихо плакала, рывками хватая воздух. Айзек больше не сдерживался, вдалбливая ее в подушку все сильнее. Несколько последних рывков, и главарь кончил, не в силах сдержать громкий стон, вырвавшийся из груди. Он давно не испытывал настолько яркого оргазма.
Член из пленницы он вытащил не сразу, сначала немного понаблюдал за ней, восстанавливая дыхание. А потом двинул тазом еще пару раз, чтобы девчонка не расслаблялась раньше времени. Он слез с кровати, стянул использованный презерватив, бросил его на пол и застегнул штаны. Пленница измученно повернулась на бок, снова прижав к себе коленки. Она больше не плакала, только тихо всхлипывала.
Главарь взял стоящий возле стены пакет и сел обратно на кровать. Насильники еще не закончили.
Айзек вынул из пакета сразу несколько круглых устройств, зацепив горстью сразу три. Разом тряхнул их, заставив завибрировать. Теперь ему было все равно, в какой позе жертва. Он грубо ввел в нее два пальца. Девушка отчаянно вскрикнула, резко распрямила ноги, так, что чуть не столкнула с кровати Айзека. От этого его прошибло на смех. Его веселил тот факт, что она все еще верила в сопротивление. Он снова сунулся в пакет и достал оттуда шокер. Главарь выставил его на минимальную мощность. Ему ведь не надо было вырубить жертву, просто на время дезориентировать. И он не задумываясь шарахнул ей прямо в лобок. Девушка взвизгнула, скорчилась, судорожно тряхнув ногами. И пока она пыталась оправиться от удара током, насильник снова воспользовался моментом, разведя ее ноги в стороны и усевшись между ними. Пленница лишь досадливо заерзала по кровати, а Айзек принялся за дело. Для начала, он снова втолкнул в жертву пальцы, с садистским удовольствием разрабатывая воспаленный вход во влагалище, размазывая все еще текущую кровь, бередя свежие раны от выдранного с мясом шовного материала. Девчонка лишь обреченно всхлипывала, жалобно попискивая. Даже на плач сил уже не осталось. Айзек запихивал в пленницу вибрирующие шарики один за другим. Первые три вошли без особого труда, но мучителю этого было мало. И он достал из пакета еще два, также тряхнул, заставив включиться. Художница захныкала. Ей и так казалось, что предыдущие три заполнили ее полностью. И теперь, когда главарь запихивал в нее четвертую жужжащую игрушку, ей уже казалось, что ее разрывают изнутри. Четвертую он запихнул в нее кое как, протолкнув первые три поглубже пальцами, а вот пятую ему пришлось заталкивать уже приложив немало усилий, казалось, что в девушке и правда больше не было места. Но когда Айзека это останавливало. Девушка болезненно хрипела, чуть ли не захлебываясь собственными слюнями, соплями. Ей казалось, что внутри у нее все смешалось в одну сплошную болезненно горящую вибрирующую массу. Она уже не понимала, где у нее что, ей казалось, будто эти предметы разорвали ее внутри и теперь болтались где-то между кишками. Весь низ живота ныл и горел одновременно.