Пленница ела неохотно, но предложенный сендвич с ветчиной и салатом все же был употреблен полностью. После завтрака медик уложил ее на кровать. Заставил вытянуть ноги, ведь постоянно поджатые к себе колени тоже не несут никакой пользы для будущего ребенка. Гейл сидел на стуле рядом с ее кроватью, держа ее за руку. Он рассказывал ей истории с его работы. Исключительно те, что были со счастливым концом. Он даже не сразу заметил, что девушка уснула, а заметив, он на минутку прикрыл глаза, да так и вырубился, облокотившись на изголовье кровати. Усталость после рабочей смены наконец настигла его.
Проснулся он от того, что Айзек молча пихнул его в плечо. Гейл подскочил на месте, глянул на часы. По его прикидкам он проспал так не меньше двух часов. Его пробрал холод. Главарь взглядом сверлил медика так, что сон отшибло мгновенно. В долю секунды Гейл осознал, что сильно прокосячил. И хоть пленница была с виду безобидной, но в тихом омуте черти водятся. И даже если бы она не проломила спящему медику голову, то вполне могла бы попытаться стащить ключи и тихонечко сбежать.
Айзек молча вышел из комнаты, а Гейл проследовал за ним. Главарь даже не успел начать орать на подчиненного, как тот начал оправдываться.
‐ Прости… я знаю, ступил. Меня вырубило, я же после ночной. Было много работы. Я не специально. Мне просто надо немного поспать!
Гейл чувствовал себя отвратительно. Мало того, что он готов был провалиться от стыда, усталость все еще накрывала его. Голова гудела, все тело ныло из-за неудобной позы, в которой он проспал несколько часов.
— Иди в правую спальню и выспись. И пока не отоспишься, к девчонке не лезь. Это ладно, что у нее пацифизм из ушей лезет, а нормальная бы точно воспользовалась моментом.
— В правую? В комнату Марси? Кстати, а где Марси? — Медик осмотрелся в поисках девушки, осознав, что давно ее не видел.
— В колледже, — Айзек усмехнулся, будто в сказанном был какой-то подвох.
— Где? — переспросил медик, удивленно уставившись на главаря, но не дожидаясь ответа, потер глаза и медленно поплелся наверх. Все же голова от недосыпа трещала невыносимо, и упасть на кровать ему хотелось сильнее, чем ждать ответа от Айзека.
Зайдя в комнату медик и правда не увидел ничего, что бы свидетельствовало о том, что в комнате живет девушка. Он просто плюхнулся на кровать лицом в подушку и вскоре уснул.
Проснувшись через несколько часов, Гейл спустился в холл, заварил себе кофе, и прямо с кружкой отправился вниз к пленнице. Ева была в порядке, насколько вообще может быть в порядке девушка в плену. Гейл просидел с ней до самого вечера, он даже смог уговорить ее поесть что-то более существенное, чем сэндвич.
Медик просидел у нее до самой ночи. Была бы его воля, он остался бы и на ночь, ведь утром он должен был выходить на смену аж на сутки, а значит Ева останется на целых двадцать четыре часа под присмотром Айзека и его подручных, а от них ни деликатного обращения, ни даже простого сочувствия ждать не приходилось.
А когда он приехал на станцию после смены, несмотря даже на то, что уже валился с ног, то обнаружил Еву снова сидящей в углу в слезах. Ничего необычного не произошло, просто Айзек заботился о том, чтобы пленница удовлетворяла свои естественные потребности не самым гуманным образом. Главарь не только заставил ее есть с ножом у горла, но и заставил справлять нужду в ведро под пристальным взглядом двух надсмотрщиков. Издевательства даже в таких простых вещах казались Айзеку забавными, а Ева наотрез отказывалась делать все это добровольно, так что Айзек позабавился на славу.
Ева не просто плакала, ее трясло будто в припадке. Она задыхалась, пытаясь объяснить медику, что довело ее до такого состояния. Ему ничего объяснять было не нужно, он и так все понимал. Его сердце обливалось кровью. Ева рыдала в его объятьях, а ему хотелось, чтобы она улыбнулась. Хотя бы на минуту почувствовала себя легче, хотя бы на минуту расслабилась. Он хотел облегчить ее последние дни жизни. И Гейл открыл свой чемоданчик.