Из частного лингвистического вопроса за последние два десятилетия фразеология выросла в крупный раздел языкознания; о ней и по многим проблемам ее написаны (главным образом советскими учеными) тысячи работ. И тем не менее начать сопоставительное изучение, как полагалось бы, четким определением самого предмета или хотя бы ясной дефиницией фразеологизма с перечислением его признаков и видов почти невозможно; по основному вопросу: что такое ФЕ? — мнения авторов расходятся в очень широком диапазоне.
Для нас, однако, это имеет и свою положительную сторону, так как позволяет, учитывая практическую цель нашей работы и ее направленность на перевод, включить в предельно узкие рамки настоящей главы максимально широкий круг единиц — все то, что разные авторы причисляют к фразеологизмам: как идиоматику, так и ФЕ пословичного типа (в том числе крылатые выражения, афоризмы, сентенции), как образные (метафорические) единицы, так и необразные (безобразные) сочетания и даже случаи устойчивой сочетаемости, как «нормативные», «обкатанные» временем, так и отшлифованные мастерами обороты.
179
Несмотря на то, что еще нет всестороннего исследования перевода фразеологии, те или иные вопросы затрагивают все теоретики. Так, Я. И. Рецкер посвящает им большую главу в своей книге, отмечая, что «переводчик должен уметь самостоятельно разбираться в основных вопросах теории фразеологии, уметь выделять фразеологические единицы, раскрывать их значение и передавать их экспрессивно-стилистические функции в переводе» 1. Эта мотивировка, нам кажется, интересна не только сама по себе, но и как своеобразный план для разработки таких вопросов: 1) необходимость для переводчика знаний в области фразеологии, 2) трудности распознавания ФЕ в тексте и 3) собственно перевод, предполагающий передачу не только а) семантики, но и б) экспрессивно-сти-;_ листических функций соответствующей единицы.
Как в отношении многих из вошедших в эту книгу единиц, так и в отношении большинства других, успех ' перевода ФЕ нередко определяется еще до того, как дело ,_ дошло до перевода — на этапе ее распознавания. Фразеологизм обладает всеми качествами, которые могут представить затруднения для переводчика уже с первых шагов: это и раздельнооформленность, и характер компонентов, большей частью не отличающихся от обычных слов, и ничем не замечательная, за немногими исключениями, связь между ними и контекстом.
Этот первый момент — распознавание устойчивых сочетаний в тексте подлинника — требует самостоятельного рассмотрения, так как значительная часть неудач в переводе ФЕ обусловлена именно «неузнаванием их в лицо»: переводчик 1) принимает их за переменные (свободные) словосочетания, и это приводит к переводу их на уровне слова, или, 2) замечая их слитность, приписывает ее индивидуальному стилю автора; или же,-наоборот, 3) наделяет свободное сочетание качествами устойчивого и передает его, соответственно, на фразеологическом уровне. Вероятность правильного перевода при таком «подходе», , разумеется, редко бывает значительной.
Следующий барьер — трудность восприятия, понимания распознанной единицы. В связи с характерной для фразеологизма невыводимостью значения целого из значений компонентов «пословный» перевод редко бывает верным. Мы часто говорим о «гипнозе подлинника», а
1 Рецкер Я. И. Теория перевода и переводческая практика, с. 145. 180
здесь придется ввести понятие «гипноз слова», отдельного слова, компонента ФЕ, заслоняющего от переводчика значение целого. А неправильное восприятие самого слова, уже достаточно неприятное само по себе, часто приводит к искажению и всего контекста, который переводчик стремится приспособить к тому значению, которое сложилось у него в голове.
Однако основной причиной ошибок как нераспознавания, так и не (до) понимания значения ФЕ, является, конечно, недостаточное владение ИЯ. Бывает, разумеется, «и на старуху проруха», может оплошать и опытный переводчик — тот же «гипноз подлинника!», — но такие случаи нечасты и не столь опасны, как беспомощность неопытного переводчика. Поэтому, оставив в стороне тех, кто не в состоянии за тремя словами разглядеть словосочетания, будем ориентироваться на знающего переводчика и займемся непосредственно вопросами перевода ФЕ.
Переводу фразеологизмов тоже уделено немало внимания в теоретических работах, в каждом пособии по переводу, в особенности по переводу художественной, публицистической, общественно-политической литературы, во многих публикациях по теории фразеологии и сопоставительной лингвистике. Связанные с этим проблемы рассматриваются по-разному, рекомендуются различные методы перевода, встречаются несовпадающие мнения. И это, пожалуй, в порядке вещей: однозначного, стандартного, одного на все случаи жизни решения здесь быть не может. Не так редко, даже при наличии равноценного фразеологического соответствия, приведенного в словаре, приходится искать иные пути перевода, так как этот эквивалент не годится для данного контекста. Даже в границах одной, вроде бы гомогенной, группы ФЕ, может потребоваться индивидуальное решение — ситуация требует иного подхода. Поэтому и противоречивые (в теории) советы не всегда нужно считать несовместимыми: например, если один автор предлагает переводить пословицу пословицей, а другой — калькой или путем подстановки, иногда приходится считать, что прав и тот и другой.
Чтобы в теоретическом плане говорить о приемах перевода ФЕ, нужно всю фразеологию данного языка расклассифицировать по какому-то обоснованному критерию на группы, в границах которых наблюдался бы как преобладающий тот или иной прием, тот или иной подход
181
к передаче ФЕ на ПЯ. Многие авторы' в качестве исходной точки берут лингвистические классификации, построенные в основном на критерии неразложимости фразеологизма, слитности его компонентов, в зависимости от которой и от ряда дополнительных признаков — мотивировки значения, метафоричности и т. п., — определяется место ФЕ в одном из следующих трех (четырех) разделов: фразеологические сращения (идиомы), фразеологические единства (метафорические единицы), фразеоло-логические сочетания и фразеологические выражения (Ш. Балли, В. В. Виноградов, Б. А. Ларин, Н. М. Шанский). Показательной в отношении творческого использования такой классификации в теории и практике перевода можно считать работу А. В. Федорова. Разобрав основные для того времени (1968) лингвистические схемы, он останавливается на предложенной В. В. Виноградовым и осмысливает ее с точки зрения переводоведения. Например, он отмечает отсутствие четких границ между отдельными рубриками, «разную степень мотивированности, прозрачности внутренней формы и национальной специфичности» единств, которая может потребовать от переводчика «приблизительно такого же подхода, как идиомы»2. Та же классификация «весьма удобна для теории и практики перевода»3 и по мнению Я- И. Рец-кера, который, однако, берет из нее только единства и сращения, считая, что по отношению к этим двум группам ФЕ следует применять неодинаковые приемы перевода: «перевод фразеологического единства должен, по возможности, быть образным», а перевод фразеологического сращения «осуществляется преимущественно приемом целостного преобразования»4.
Такой подход к классификации приемов перевода ФЕ нельзя считать неправильным, так как от степени слитности компонентов несомненно зависит в некоторой мере и возможность полноценного перевода, выбор наиболее удачных приемов. Однако, как было отмечено, ведущие
1 Ср., например, Аристов Н. Б. Основы перевода. М.: Изд. лит. на иностр. яз., 1959, с. 107-118; Роганова 3. Е. Пособие по переводу с немецкого на русский язык. М.: Изд.лит. на иностр. яз., 1964, с. 100-117; Тучков а Т. А., Критская О. В. Пособие по переводу с французского языка на русский. М.-Л.: Просвещение, 1964, с. 49-60.
2 Федоров А. В. Основы общей теории перевода, с. 198.