В последнем примере уже чувствуется наиболее характерное отличие относительных эквивалентов от абсолютных—другая образная основа. Вслед за некоторыми авторами мы будем также называть аналогами' относительные эквиваленты с заменой образа. Сравним, например, несколько ФЕ со значением «быть удачливым». Наряду со счастливой (у французов — доброй) звездой, во фразеологии других народов встречаются метафорические синонимы, но на иной образной основе: у французов это «прическа» (etre ne coiffe), у англичан — «серебряная ложка» (be born with a silver spoon in one's mouth) или (устар.) «капюшон» (..a coul on one's head), у русских и болгар — «рубашка» (родиться в сорочке, ро-ден с риза).
Образы могут быть очень близкими, соприкасающимися, например, «молния» — «гром» (ср. нем. Blitz aus heiterem Himmel и рус. гром среди ясного неба) или «тихая вода», «тихий омут», «спящая вода» (ср. нем. stille Wasser sind tief, англ, still waters run deep, рус. в тихом омуте черти водятся, фр. il n'y a pas de pire eau que celle qui dort); они могут быть весьма далекими, но логически сопоставимыми; например, «похожесть» русский, болгарин и француз видят в «двух каплях воды», а у немца и чеха это «два яйца», у англичанина — «две горошины».
1 Комиссаров В. Н.,Рецкер Я. И., Тархов В. И. Пособие по переводу с английского языка на русский, ч. I, с. 58.
186
Но образы двух аналогов (на ИЯ и ПЯ) могут не иметь между собой ничего общего как образы, что не мешает эквивалентам исполнять исправно свою функцию в переводе. Нем. wenn die Hunde mit dem Schwanz bel-len («когда собаки залают хвостами») переводится англ, when the moon turns green cheese («когда луна превратится в зеленый сыр»), рус. когда рак (на горе) свистнет (и рыба запоет), или любым из более трех десятков болг. «никогда», хотя бы кога се покачи свиня с жълти чехли на круша («когда свинья в желтых шлепанцах на грушу вскарабкается»).
В принципе, возможность передавать ФЕ аналогами с образностью, совершенно не имеющей точек соприкосновения в ИЯ и ПЯ, объясняется главным образом тем, что по большей части это стертые или полустертые метафоры, не воспринимаемые или, скорее, воспринимаемые подсознательно носителем языка: ведь в значении остаться с носом никакого «носа» русский не видит, как не замечает болгарский читатель «пальца» в аналоге остана с пръст в уста («остаться с пальцем во рту»). Степень яркости образа — очень низкая — до нулевой у фразеологических сращений, а в единствах более высокая, но редко достигающая интенсивности в свободном сочетании, — является одной из главных предпосылок для выбора приема перевода между аналогом и калькой. Об этом речь пойдет ниже, но уже здесь ясна опасность слишком поспешного, не увязанного с особенностями контекста решения в отношении этого выбора.
Наконец, чрезвычайно часты различия, возникающие в случаях использования таких приемов перевода, как различного рода трансформации типа антонимического перевода, конкретизации и генерализации, которым, подобно лексическим, поддаются и фразеологические единицы. Например, фр. 1а pelle se moque du fourgon («смеется совок над кочергой») или болг. присмял се хърбел на щърбел («смеется зазубрина над щербиной») можно перевести антонимом не смейся, горох, ты не лучше бобов; англ, even reckoning make long friends («честный счет создает надолго друзей») или болг. чисти сметки — добри приятели («правильный расчет — добрые друзья») также переводится антонимом счет дружбе не помеха.
4. К. фразеологическим можно условно отнести и «индивидуальные» эквиваленты. Не. находя в ПЯ полного соответствия, переводчик иногда вынужден
7* 187
прибегать к словотворчеству, оформляя в духе переводимой единицы новый, свой фразеологизм, максимально напоминающий «естественный». Если такую «подделку» читатель примет, значит удалось передать содержание и стиль переводимой единицы в достаточно «фразеологической» форме.
Индивидуальные фразеологизмы, если они мастерски «сделаны», обладают показателями обычной ФЕ, отличаясь от нее лишь по одному, самому важному показателю — они не воспроизводимы. Переводчик создает их в ходе своей работы, и очень мало вероятно, чтобы такой перевод закрепился за данной единицей настолько, чтобы вошел в язык. Поэтому здесь скорее идет речь о контекстуальном переводе (см. ниже).
При создании своего фразеологизма-аналога переводчик может воспользоваться уже существующими в ПЯ фразеологическими средствами и моделями. Подходящим примером нам кажется приведенный Ю. Катцером и А. Куниным описательный перевод, который хорошо иллюстрирует один из путей создания индивидуального эквивалента. Передавая на английский язык русскую пословицу копейка рубль бережет, они берут близкую английскую, заменяют в ней пенсы копейкам и фунты рублями, получая превосходную пословицу take care of the copecks and the roubles will take care of themselves. Таким образом удается не только передать содержание, в том числе и подтекст пословицы, но сохранить и реалии, причем в очень удобной для восприятия англичанином форме.
Близким к этому является приспособление к контексту уже существующего фразеологизма путем изменения структуры, добавления новых компонентов, придания при помощи фонетических средств (рифмы, цезуры и т. п.) вида пословицы, комбинирования из двух единиц одной и т. д. — пути, которые можно было бы назвать лексико-фразеологическим переводом.
Прежде чем говорить о нефразеологическом переводе ФЕ, полезно отметить, что фразеологические эквиваленты и аналоги встречаются чаще всего в следующих группах устойчивых единиц:
а) В первую очередь — это интернациональная фразеология. К ней принадлежат ФЕ, которые вошли в языки многих народов из исторических (главным образом античных), мифологических, литературных источников, заимствовались из языка в язык, или
188
же возникали у разных народов независимо одни от
других вследствие общности человеческого мышления,
близости отдельных моментов социальной жизни, трудо
вой деятельности, производства, развития науки и ис
кусств, j
Многие из таких единиц относятся к крылатым выражениям. Среди них имеется немало связанных с историческими или мифологическими личностями. Так, в разных языках существуют фразеологические эквиваленты англ. Achilles' heeclass="underline" фр. talon d'Achilles, нем. Achilles Ferse, чеш. Achilova pata, рус. ахиллесова пята, болг. ахилесова пета; эквивалентны болг. пирова победа: рус. Пиррова победа, англ. Pyrrhic victory, фр. victoire a la Pyrrhus. Об исторических событиях, мифах, повериях и т. п. напоминают рус. жребий брошен и болг. жребиях е хвърлен, англ, the die is cast, фр. le de en est jete, нем. das Los ist gefallen. Англ, the apple of discord переводится рус. яблоко раздора, болг. яблъката на раздора, фр. la pomme de discord; соль земли — болг. солта на земята, англ, the salt of the earth, нем. das Salz der Erde и т.д.
Среди ФЕ, возникших на национальной почве, мы различаем две группы: в первой фразеологизмы построены на одном и том же образе, во второй — на разных, причем нередки случаи полного несоответствия метафоричности. Например, на основе «огня» — рус. играть с огнем, болг. играя си с огъня, англ, play with fire, фр. jouer avec le feu, нем. mit dem Feuer spielen, чеш. hrati si s ormem, укр. гратися з вогнем, и т. д. С тем же «огнем» — рус. из огня да в полымя и близкому к нему англ, out of the frying pan into the fire («со сковородки да в огонь») соответствуют совсем далекие болг. от трън та на глог («из терновника да в боярышник»), нем. aus dem Regen in die Traufe kommen («из дождя под водосточную трубу попасть»), а в украинском имеются подобия и русской, и немецкой ФЕ, и еще своя — уникав диму тай упав в огонь.