Два украинских синонима — случай не уникальный. Он ставит переводчика перед дилеммой нового выбора, при котором все кандидаты одинаково хороши, а нужно остановиться на лучшем. Какой русской единицей перевести болг. от кора до кора — от корки до корки или от доски до доски? Подходит любая, но, очевидно, лучше та, которая имеет и подобные компоненты, т. е. первая. Контекст, однако, может подсказать и иное решение.
189
Нетрудно заметить, что многие из перечисленных ФЕ — кальки, т. е. именно те образования, которые необходимы для полной эквивалентности. Это очень хорошо и намного облегчает работу переводчика, умеющего пользоваться словарями. Есть, разумеется, и свое «но». Одной принадлежности фразеологизма к интернациональным недостаточно, чтобы обеспечить его правильный перевод. Во-первых, далеко не все вошедшие в один язык «интернациональные единицы» имеются и в остальных языках. Те же, казалось бы, универсальные «молот» и «наковальня» отсутствуют, например, в английском языке, где им предпочитают «дьявола» и «глубокое море» — to be between the devil and the deep sea; фигурирующие в английском, французском и немецком языках эквиваленты тьмы, египетской и синего чулка отсутствуют в болгарском; во французском нет летучего голландца (вместо него — le vaisseau fantome), эквиваленты которого в других языках есть (болг. холандец, нем. Hollander, англ. Dutchman) и т. д. Во-вторых, несмотря на одинаковый путь перевода — калькирование, между эквивалентами все же отмечаются незначительные формальные отличия (словосочетание — сложное слово, предложная— беспредложная конструкция, различная суффиксация и т. д.), а это иногда существенно затрудняет переводчика: «Ахиллес» в болгарской транскрипции — «Ахил», так что следовало бы ожидать «Ахилова пета».; русским эквивалентом козла отпущения является англ, scapegoat — перевод сложным словом (что гораздо чаще бывает в немецком). В-третьих, хотя и сравнительно редко, но эквивалентов может быть больше одного (как показано выше), и тогда переводчик не может машинально заменить свою единицу эквивалентной.
Все эти «но» предъявляют переводчику жесткое требование: проверять по словарям каждый сомнительный случай.
б) Довольно часто фразеологические эквиваленты встречаются среди устойчивых сравнений. У многих народов говорят: поет как соловей, смел как лев, упрям как осел, пьян как свичья и т. д. Но для тех же качеств наряду с этими образами есть и другие, непривычные для ПЯ- Сравнение с «соловьем» явно не подойдет для стран, где его не знают, и переводчик должен двадцать раз взвесить, прежде чем один раз ввести непривычный образ. Такого же взвешиванья требуют и остальные сравнения — переводить своим, привычным, или
190
сохранить «экзотичное»: например, англичане и французы видят упрямство скорее у мула, а осел является также символом глупости; что касается пьянства, то наряду со свиньей у разных народов фигурирует немало других образов: фр. (пьян как) певчий дрозд, монах (францисканец, тамплиер), ломтик хлеба в бульоне или размоченный в вине, а также осел и ослица или Робеспьерова ослица1и др., нем.— (как) волынка, береговая пушка и гаубица, семь шведов, тысяча человек, а также фиалка^ (blau wie ein Veilchen); что касается англичан, то самые большие пьяницы у них, видимо, лорды (as drunk as a
lord).
в) Составные термины (в том числе и составные названия) —особая группа ФЕ, требующих в любом случае эквивалентов в ПЯ. Однако так как в них терминологическое начало преобладает над фразеологическим, приводим их здесь с той оговоркой, что они переводятся всегда эквивалентами (см. также перевод терминов в художественном переводе — гл. 7), но не обязательно фразеологическими: многие составные термины в одном языке имеют однословные эквиваленты в другом (ср. болг. зъбно колело — рус. шестерня, англ, thorax или chest — рус. грудная клетка, болг. гръден кош).
г) Грамматическая фразеология — условное название раздельнооформленных частей речи, главным образом составных предлогов и союзов. Предлоги в течение (чего), в связи (с чем), союзы так как, благодаря тому что, в то время как и т. д., подобно терминам, требуют эквивалента в ПЯ, но также не обязательно фразеологического: например, «во время войны» в болгарском переводе будет «през войната», англ, thanks to переведем обычно болг. поради и рус. благодаря (чему). Среди них есть и единицы интернационального распространения, такие как англ, in accordance with, with the exception of, фр. en conformite de, a 1'exception de, нем. im Einklang mit, mit Ausnahme von, рус. в соответствии с, за исключением*, болг. съответно на, с изключение на и т. п.
д) Глагольн о-именные сочетания (гла-
1 См.: Назарян А. Г. Образные сравнения французского языка. Фразеологизмы. М.: Наука, 1965, с. 86—87.
2 См.: Николова-Гълъбова Ж., Гълъбов К. Българско-
нсмски фразеологичен речник. София, 1968, с. 686. 3Акуленко В. В. Вопросы интернационализации словарного
состава языка, с. 55.
191
голыше описательные выражения) составляют значительную группу необразных ФЕ, категория которых теоретически еще недостаточно четко очерчена, но практически уже представлена несколькими русскими словарями-справочниками '. Их называют еще устойчивыми, или несвободными словосочетаниями — определение, относящееся, по сути дела, к любому фразеологизму; считают, что в них объединены фразеологические сочетания и выражения; на наш взгляд, это скорее всего единицы, оформляющиеся на почве устойчивой лексико-синтакси-ческой сочетаемости.
Независимо от того, считаются эти единицы фразеологизмами или нет, их перевод тяготеет к фразеологическому, хотя нередко приходится прибегать к их однословным синонимам. Фр. remporter une victoire легко перевести рус. одержать победу или англ, win a victory, несмотря на то, что на всех трех языках эту мысль можно выразить проще — vaincre, «победить», win. Дело в том, что эти «описательные глагольно-именные выражения»2 нередко отличаются стилистически от своих синонимов-слов (ср. предавать забвению и забывать, стоять на страже и сторожить, питать доверие и доверять, принять решение и решить), что большей частью и заставляет переводчика искать для них фразеологические эквиваленты вПЯ.
Глагольно-именные словосочетания, насколько нам известно, не рассматривались с точки зрения перевода, а эта интересная категория тоже заслуживает внимания переводоведов.
е) Многое из сказанного о переводе необразной фразеологии касается и фразеосхем, или синтаксической фразеологии, единицы которой М. Леонидова3 отно-
'Дерибас В. М. Устойчивые глагольно-именные словосочетания русского языка. М.: Русский язык, 1975; Регин ин а К. В., Тюрина Г. П., Широкова Л. И. Устойчивые словосочетания русского языка. М.: Русский язык, 1976.
2Мордвилко А. П. Очерки по русской фразеологии. М.: Просвещение, 1964, с. 101.
3 В работе М. Леонидовой (Фразеосхема как лингвистическая единица промежуточного фразеолого-синтаксического уровня в русском и болгарском языках. — Болг. русистика, София, 1976, № 3, с. 23—25) поставлены принципиальные вопросы об определении признаков и места фразеосхем единиц языка и речи, причем материал (на двух языках) рассмотрен в сопоставительном плане, а, стало быть, может стать неплохим началом для исследования синтаксической фразеологии с точки зрения теории перевода,