5. Выбор приемов перевода ФЕ зависит еще от наличия или отсутствия у нее национальной окраски. Вопрос сохранения колорита при переводе подробнее рассмотрен в связи с передачей реалий, но в фразеологии он ставится несколько иначе. В национальные цвета окрашены очень многие фразеологизмы, в том числе, по мнению Я. И. Рецкера, и нейтральные по стилю'. Интернациональные единицы в составе фразеологии любого языка составляют меньшинство, а из заимствованных многие приобрели уже соответствующий колорит. Так что передача колорита — задача, с которой сталкивается каждый переводчик художественной литературы.
Национальный колорит ФЕ может быть обусловлен 1) специфической окраской отдельного компонента (реалия, имя собственное) или же 2) характером самой* единицы, связанной тем или иным путем с национальными особенностями соответствующего народа2. Реалия (и имя
1 Рецкер Я. И. Указ, соч., с. 145.
2 Ср. их определение у Вл. Россельса (Вопросы художественного перевода, 1955, с. 210—211): «Национально окрашен-н ы е, то есть содержащие упоминание или намек на какую-либо национальную реалию: «попасть впросак» , «точить лясы», «Трип1-кин кафтан», «у разбитого корыта» и т. п.».
203
собственное), как любой компонент ФЕ, утрачивает тем большую часть своего значения, чем теснее связь между компонентами, т. е. чем выше степень слитности всего сочетания. Однако утрачивая даже полностью семантику, реалии сохраняют почти всегда если не весь колорит, то какой-то отблеск его'. И отсюда — основная трудность перевода таких единиц: их нельзя передавать эквивалентами, так как эквивалентность предполагает идентичность всех показателей, в том числе и национальной окраски, а это практически невозможно.
Итак, колорит превращает ФЕ в своеобразную реалию, которая, однако, в отличие от «лексической реалии», передается при переводе не путем транскрипции, а, по мнению большинства авторов, калькой. С этим мы соглашаемся только наполовину. Традиционный пример — англ, carry coals to Newcastle или нем. Eulen nach Athen tragen следует перевести не семантическим эквивалентом ехать в Тулу со своим самоваром, а кальками «возить уголь в Ньюкасл» и «везти сов в Афины». На наш взгляд, пример не особенно убедителен: во-первых, видимо, далеко не каждый читатель знает или сразу сообразит, что для этого английского города характерны «добыча и вывоз угля» (ЭС), уже не говоря о более чем сомнительной общеизвестности обилия сов в Афинах, и, во-вторых, — что гораздо важнее, — такая калька неизбежно приведет к оживлению образа, который, выпирая из текста, привлечет внимание читателя гораздо сильнее, чем ФЕ в подлиннике. Так что, по-видимому, в большинстве случаев разумнее будет пожертвовать той небольшой долей колорита, которая сохранилась в данной единице, и переводить фразеологическим аналогом: рус. морю воды прибавлять или болг. нося дърва в гората («носить дрова в лес»). Но важнейшим остается правило (нарушение его может испортить весь перевод) никогда не подменять английский колорит русским или французский болгарским: лучше вообще отказаться от передачи национального об-личия подлинника, чем рядить кого-либо в кафтан с чужого плеча.
6. Фразеологизмы уже сами по себе трудно поддаются переводу, но намного сложнее перевод в тех случаях, когда писатель в определенных стилистических целях м е-няет содержание и/или форму ФЕ — опускает
Подробнее см.: Влахов С. Реалия как компонент фразеологизма. — Болг. русистика, 1976, № 3, с. 25 — 29.
204
или добавляет компоненты, заменяя их синонимами или антонимами, переставляет их местами, освежает, оживляет тем или иным путем стертые или полустертые образы, на которых построено сочетание, перифразируя его, или «скрещивает» одни единицы с другими, одним словом, употребляет ФЕ не в их «нормативном виде»'.
Существует множество путей авторизации фразеологической единицы, которые так или иначе приводят к ее разрушению как устойчивого сочетания слов. Вместе с тем ФЕ непременно продолжает существовать в языковом сознании читателя2, приобретая новые связи, создавая новые, часто совсем неожиданные эффекты, на которых обычно строится каламбур.
Вопрос об индивидуально-авторском использовании ФЕ привлекает, в особенности в последнее время, внимание многих ученых3, в том числе и теоретиков перевода4. Некоторые рассматривают такие образования как разно-
1 Рассматривая вопрос о «ненормативном» употреблении ФЕ, авторы используют такие термины, как «авторизация», «фразеологическая трансформация», «индивидуально-авторское преобразование», «модификация», «дефразеологизация», в более узком смысле — «освежение» и «обновление» ФЕ, «расщепление», «разложение», «двойная актуализация» и т. д.
2 Это свидетельствует о необычайной «живучести» ФЕ, выдерживающей такое «испытание на прочность» (Абрамович И. М. Об индивидуально-авторских преобразованиях фразеологизмов и отношении к ним фразеологического словаря. — Сб. Проблемы фразеологии. М.—Л.: Наука, 1964, с. 213), как изменение формы и содержания, причем иногда настолько основательное, что от ФЕ остается всего лишь одно слово.
3 Г е п н е р Ю. Р. Об основных признаках фразеологических единиц и о типах их видоизменения. — Сб. Проблемы фразеологии. М.—Л.: Наука, 1964; Попова Л. В. О дефразеологизации устойчивых сочетаний слов. — Сб. Проблемы устойчивости и вариативности ФЕ. Тула: Гос. пед. ин-т, 1968; Рогинский В. М. Трансформирование и обновление фразеологических оборотов. Тула: Гос. пед. ин-т, 1968; Леонидова М. Индивидуално използуване на фразеологичните единици в езика на писателя. — Известия на И-та за бълг. език. XIX. София, 1970; МежжеринаС. А. Взаимодействие фразеологического оборота и контекста в художественной речи. — РЯШ. 1971, № 3; Сальникова О. Г., Шулеж-к о в а С. Г. Приемы преобразования фразеологизмов в произведениях А. Н. Толстого.— РЯШ, 1975, № 1, и др.
'Левицкая Т. Р., ФитерманА. М. Обновление фразеологических единиц и передача этого приема при переводе.—ТП, 1968, № 5; М о с я к о в А. К вопросу о связи стилистической функции фразеологизмов с переводом.—ТП, 1970, № 7; Разложение фразеологизмов и перевод. — ТП, 1976, № 13; Кузьмин С. С. Смех как переводческая проблема (На примере фразеологизмов).— ТП, 1976, № 13, и др.
20S
видность фразеологизмов; другие посвящают им самостоятельные разделы и статьи. Тем не менее, общего исследования пока нет, и будущим авторам придется немало поработать над более полным освещением этой проблемы, чрезвычайно важной для практики перевода (авторизация фразеологии — излюбленный стилистический прием всех мастеров) и интересной с точки зрения теоретической (литературоведческой и лингвистической).
Для начала нас интересует сравнительно второстепенный с точки зрения переводческой практики вопрос, на который не удалось найти ответа в просмотренной нами литературе. Некоторые авторы считают, что ФЕ разрушается «при малейшем изменении в ее формальной и смысловой структуре» '; другие оспаривают это, говоря, что «не всякая трансформация ФЕ приводит к созданию каламбура»2, что «многие ФЕ являются часто потенциальными каламбурами»3, что иногда обновление ФЕ «пр и б ли ж а ет с я к игре слов»4. Однако не удалось обнаружить той границы, перейдя которую авторизованный (трансформированный, переосмысленный) фразеологизм превращается в каламбур, т. е. сколько и каких признаков будет достаточно, чтобы количественные изменения перешли в новое качество?
Отвечать на этот вопрос не входит в нашу задачу, но установление такой границы представляло бы для нас и чисто практический интерес — выделение в главу 8 материала, касающегося перевода каламбуров. Поэтому в качестве рабочей гипотезы позволяем себе считать каламбурами такие ФЕ, трансформация которых приводит 1) к двуплановому восприятию и 2) к возникновению юмористического эффекта, обычно связанного с эффектом неожиданности.