Немалое влияние на переводческую практику оказывает и сила привычки — в частности, в отношении давно уже знакомых, так сказать, международных литературных и прочих героев: вряд ли кто-нибудь решился бы дона Кихота и Чио-Чио-Сан переименовать в «господина; Кихота» и «госпожу Чио-Чио».
Но положение коренным образом меняется, когда сам автор, рисуя действительность, чуждую для собственной, страны и литературы, планомерно прибегает к иноязычным обращениям, присущим описываемой им обстановке или эпохе, как это делает, например, английский писатель Р. Сабатини. В романе из французского быта и истории «Скарамуш» он заставляет своих героев говорить «мадам», «мадемуазель» и «мосье»; то же можно сказать и о романе болгарского писателя Д. Димова о гражданской войне в Испании «Осужденные души», где
автор употребляет дон, сеньор, сеньорита. В таких случаях обращения, будучи реалиями и иноязычными вкраплениями, переносятся в текст перевода в неизмененном виде (транскрипция), передавая таким образом созданный автором в подлиннике колорит — национальный и/или исторический. Лишь когда язык перевода и язык, на котором даны обращения, совпадут, колорит растворится без следа в родной языковой стихии, как это происходит и с реалиями, и с иноязычными вкраплениями. Это случится при переводе романов Сабатини на французский и Димова — на испанский язык. Впрочем, там ПЯ сам по себе полностью компенсирует потерю колорита.
Примерно так же обстоит дело в, так сказать, многоплановых произведениях. Так, в «Петре Первом», в зависимости от обстановки и окружения, встречаются нем. мейн либер генерал, мейне хершафтен, герр Питер, фр. медам и месье, сир, англ, сэр, укр. пан и пан князь, пол. милостивая моя пани княгиня, ясновельможный пан, тур. Гассан-лаша и многие другие; это многообразие следует сохранить. При переводе болг. «Под игом» важнейшая задача переводчика — сохранить разграничение между турецким и болгарским элементом в повествовании, в том числе и в обращениях. Турки к болгарам и болгары к туркам обращаются по-турецки; болгары же между собой используют (за исключением нескольких прижившихся турцизмов, таких, как чорбаджи и хаджи, и нескольких эмфатических турецких слов вроде джанам и кызым) болгарские обращения господин, госпожа и госпожица, которые и являются основными в речевом этикете; их именно и следует переводить при переводе романа на другие языки, оставив турцизмы транскрибированными для сохранения двуплановости.
Еще один пример. При переводе романов Агаты Кристи, все англ, мистер, мисс и пр. следовало бы переводить соответствующим функциональным эквивалентом на ПЯ; однако Пуаро остается всегда мосье, и все его обращения к остальным персонажам должны остаться французскими, чего и придерживается сама писательница. Но как сохранить особенность речи Пуаро при переводе на французский язык? В просмотренных нами двух романах 1 пе-
'РогановаЗ. Е. Указ, соч., с. 94.
2Левицкая Т. Р., Фитерман А. М. Теория и практика
перевода с английского языка на русский, с. 115.
'Левый И. Искусство перевода, с. 131.
4 Федоров А. В. Указ, соч., с. 187. ; '
230
1 Christie, Agatha. Les Vacances d'Hercule Poirot (Evil under the Sun). Traduit de Fanglais par Michel le Houbie. Paris, 1960; L'Affaire Prothero (Murder at the Vicarage). Tr. de 1'anglais par Pierre-Langers. Paris, 1959.
231
реводчики в общем, как бы придерживаясь нашего принципа, употребляют преимущественно французские эквиваленты, но довольно бессистемно; в частности, в отношении Пуаро эта деталь совершенно утрачена, тогда как введение еще в самом начале небольшого добавления (скажем: «...обратился он по своему обыкновению по-французски») сохранило бы замысел автора.
Следует отметить и отсутствие того или иного обращения в некоторых языках. Так, в дореволюционной России не было обращения к незамужней женщине, присоединяемого к фамилии или имени, соответствующего нем. фрейлейн, англ, мисс и т. п., и только в так называемом «обществе», в свете, использовали фр. мадемуазель. Это затрудняет перевод обращений на русский язык, поскольку барышня употреблялось обычно без фамилии и имени. В современном турецком языке тоже нет соответствующего слова, и в нем тоже прибегают к фр. мадемуазель, но там это обращение получило всеобщее распространение и, следовательно, никаких затруднений при переводе не вызывает.
Кроме того, нельзя упускать из виду, что частотность употребления обращений неодинакова в речи разных народов. В частности, русский употребляет их значительно реже, чем, допустим, француз. Отсюда следует вывод: совсем не обязательно, чтобы каждое м'сье нашло свое отражение в русском переводе.
Нужно иметь в виду и некоторые особенности отклонения от общепринятых в большинстве языков норм обращения на уровне обыденных отношений. Так, по-английски, к жене, скажем, господина Чарлза Смита обращаются (пишут) Mrs Charles Smith, т. е. называют и ее по имени мужа; по-немецки жену доктора Отто называют Frau Doktor, а на конверте можно прочесть и такое обращение: Frau Hilde Professor Miiller. По-английски тоже можно прочесть или услышать не только Mrs Roosevelt, но и Mrs President Roosevelt, или Mrs Justice Jones, или Mrs Governor White. В прошлом такие обращения были употребительны и в Болгарии.
Бывает трудно сохранить нюансировку таких обращений, широко употребляемых на ИЯ, которые при точном переводе звучат непривычно и смешно на ПЯ- К таким обращениям можно причислить, например, универсальное в советском быту девушка (независимо от возраста); странно звучал бы и точный перевод принятого некоторыми американскими коммунистами обращения brother
232
и sister, т. е. «брат» и «сестра», вместо comrade (см. «Глубинный источник» Альберта Мальца). В таких случаях переводчик должен прибегнуть к функциональному эквиваленту, чтобы избежать причисления этих лиц к каким-нибудь сектам или церковным братствам, и перевести на русский товарищ, а на болгарский — другарю (муж. р.) и другарко (жен. р.).
Существует группа обращений-реалий, давно превратившихся в международные, которые транскрибируются на все языки, наподобие, например, хаджи у всех мусульманских народов, для паломников, посетивших Мекку, и у некоторых христианских народов (болгар, сербов) для паломников, посетивших Иерусалим; масса (от master) у североамериканских негров, сагиб у народов Индии, баас у коренного населения ЮАР, бвана у многих народов юго-восточной Африки; все это — обращения порабощенного или подчиненного туземца (раба) к белому хозяину, «господину».
Встречаются, однако, и другие «экзотические» обращения, которые часто сами авторы объясняют тем или иным путем, подсказывая таким образом переводчику, как поступать в аналогичных случаях. Проиллюстрируем это двумя примерами.
«Аксакал,— тихо сказал Бозжанов по-казахски. Аксакал в буквальном переводе — седая борода; так называют у нас старшего в роде, отца. Так иногда звал меня Бозжанов».'
«В толпе ползают или бродят искалеченные тяжелым недугом люди. ..И назойливо клянчат: — Бакшиш, с а а б! Бакшиш, махашей!»1 (Раррядка наша — авт.)