Поспешим оговориться: в круг междометий, рассматриваемых нами с точки зрения возможностей и приемов перевода, не входят «полнозначные слова, утратившие свое лексическое значение и служащие для выражения эмоций»3, так же как и словосочетания с эмоциональным зарядом, употребляемые в функции восклицаний и приравниваемые в словарях к междометиям пометой «в значении междометия». Эти производные (вторичные) междометия обычно неполностью утрачивают свое семантическое значение, что и позволяет при переводе искать аналогов в ПЯ (например, болг. майчице! как выражение испуга вполне поддается переводу рус. матушки, но также и батюшки! или батюшки светы!).
1 Йильсетер Св. Остров за островом. М.: Мысль, 1974, с. 214.
2 Стоценко Вл. Командорские встречи, с. 35.
3 Грамматика современного русского языка под редакцией Н. Ю. Шведовой. М.: Наука, 1970, с. 313—314.
248
Здесь мы ограничимся лишь первичными междометиями—«внутренне нерасчлененными и грамматически неоформленными знаками эмоционального и волевого выражения» (СЛТ).
Частным случаем, однако, является положение, когда на одном из данной пары языков (ИЯ и ПЯ) междометие— полнозначное слово, утратившее свое лексическое значение, а его эквивалент в другом языке — обычное междометие. Примером этому могут послужить упомянутые в предыдущей главе англ, say или нем. du, соответствующие часто рус. эй или ну.
Говоря особо о междометиях в художественном переводе, независимо от всех других классификаций, по внешним признакам их, так же как и звукоподражания, можно разделить на две группы: 1) междометия обычные для данной языковой общности и 2) междометия индивидуальные, представляющие собой авторские неологизмы, которые используются в первую очередь в функции речевой характеристики.
Первые большей частью можно перевести функциональными эквивалентами. Это нетрудно показать на простом примере:
нем. — ау!
— аулеу
— вай!
— ай-ай!
рум тур фр.
рус. — ой!
англ. — ау!
болг. — олеле!
Исп. — ау-ау-ау!
То же касается междометий вокативных и императивных: вокативные — рус. цып-цып!, болг. кът-кът-кът!, англ, chuck-chuck, фр. poule! poule! poule!, нем. Putput; императивные — рус. но!, болг. дий!, англ, gee, фр. hue, нем. hu(h)!.
Бывает, однако, и так, что даже при наличии полного или приблизительного соответствия на ПЯ переводчик предпочитает, в интересах сохранения колорита или «атмосферы» ритмо-мелодических и интонационных особенностей переводимого текста, транскрибировать встреченное им междометие. Тогда там, где контекст остается неясным, он может добавить объяснительную фразу.
Следующий характерный пример мы заимствуем не из собственно перевода, а из пересказа алеутской сказки «Мальчик в девичьей одежде»: «Ауага ! — закричал К.а-наагутух. Так всегда люди кричат в с и л ь -
249
ном и с пу гe»'. Разумеется, такие пояснения должны быть не правилом, а исключением.
Что касается индивидуальных междометий, которые, к счастью переводчика, встречаются сравнительно редко, здесь мудрствовать лукаво не приходится: их почти всегда транскрибируют, как, например, в следующей выдержке из «Фрегата «Паллады» И. А. Гончарова: «Вандик придерживал лошадей. «Annл!» (разрядка наша — авт.) —кричал он по временам. Мы не могли добиться, что это значит: собственное ли имя, или так только, окрик на лошадей.. Когда мы спрашивали об этом Вандика, он только улыбался»2. Исключением могут быть лишь такие междометия, которые не поддаются транскрипции или же являются неподходящим или неудобным омонимом междометия или полнозначного слова на ПЯ.
Глава 5
ные слои языка подчиняются своим нормам и не имею! ничего общего с намеренным или ненамеренным коверка-нием разговорной речи»'.
Нельзя не согласиться с тем, что диалект, просторечие, жаргон «подчиняются своим нормам»; с другой стороны, определенные нормы можно обнаружить и в ломаной речи, в речи иностранца, коверкающего язык. Но если исходить из понятия о нормах литературного языка, то наиболее удобным можно все же считать термин «отклонения от литературной нормы», объединяющий все случаи искажений литературного языка и речи. Вместе с тем замечание Я- И. Рецкера об отличии между «периферийными слоями языка» и «намеренным и ненамеренным ко-верканием разговорной речи» (он называет его «конта-минированной речью») наводит на мысль о двух типах отклонений, которые мы условно назвали коллективными и индивидуальными.
I. Коллективные
1. Просторечие.
2. Диалекты.
3. Жаргоны1.
4. Арго2
5. Сленг2.
6. Профессиональные языки3.
Те или иные из перечисленных отклонений используются авторами
а) как основное языковое средство (отклонения группы I), т. е. определенное отклонение во всем произведе-
'Рецкер Я. И. Передача контаминированной речи в переводе и роль традиции. — ТП, 1968, № 5, с. 92.
2 «Жаргон», «арго» и «сленг» — понятия очень близкие; четкий границы между ними нет (например, для СЛТ и С-СЛТ разница между первыми двумя заключается лишь в уничижительном оттенке первого; согласно БСЭ, жаргон и просторечие образуют сленг).
3 Профессиональные языки являются социальными диалектами (СЛТ); выделяем их особо в связи с их значением с точки зрения перевода.
4 Термин и несколько примеров заимствуем у Н. А. Я н к о - Т р и -н и цк о и (Вольности устной речи. — РР, 1968, № 5).
9*
ПРОСТОРЕЧИЕ, ДИАЛЕКТ, ЖАРГОН, АРГО, ЛОМАНАЯ РЕЧЬ
(Отклонения от литературной нормы)
«..Непередаваемые особенности действительно есть. Это не те специфические для одного языка элементы, которым нет прямого формального соответствия в другом и которые тем не менее могут быть переданы, компенсированы с помощью определенных грамматических или лексических средств, способных воспроизвести их роль в системе контекста. Действительно непереводимыми являются лишь те отдельные элементы языка подлинника, которые представляют отклонения от общей нормы языка, ощутимые по отношению именно к этому языку, т. е. в основном диалектизмы и те слова социальных жаргонов, которые имеют ярко выраженную местную окраску», — пишет А. В. Федоров3. А Я. И. Рецкер считает, что к нарушениям литературной нормы не следует относить просторечие, диалекты, жаргоны. «Эти периферий-
1 Журавлиное перо. Сказки народов Севера. Пересказали для детей Н. Гессе и 3. Задунайская. Л.: Детская литература, 1968, с. 291.
2 Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». Т. I. M: Гос. изд-во худ.
лит-ры, 1957, с. 179. 3Федоров А. В. Указ, соч., с. 145.
250
II. Индивидуальные
1. Вольности устной речи4.
2. Детский язык.
3. Ломаная речь.
4. Дефекты речи (косноязычие, шепелявость, сюсюканье, гнусавость, картавость, пришепетывание, заикание и пр.).
251
5. Ошибки в произношении и правописании.
нии (в том числе авторская и/или прямая речь), например, сленг в романе «Над пропастью во ржи» Дж. Сэлинджера, баварский диалект во многих произведениях Лудвига Томы, родопский диалект в «Диких рассказах» Н. Хайтова, диалект софийских шопов в ряде произведений Элина-Пелина и т. д.;
б) как речевые характеристики отдельных персонажей (этот прием настолько широко распространен, что не нуждается в примерах) и
в) как отдельные вкрапления — для колорита (к ним вполне применимо сказанное в гл. 6).
А. В. Федоров, упомянув об их (в частности, диалектизмов) «непередаваемости», тут же рассматривает примеры их передачи, хотя и другими средствами, т. е. допускает возможность их функционального перевода или компенсации, а И. Левый уточняет: «...вовсе не обязательно, чтобы в народной речи каждому разговорному обороту оригинала отвечало просторечие в переводе: оно может быть использовано в другом месте, лишь бы общее впечатление от речевой характеристики сохранилось неизменным» '.