Выходит так: с одной стороны, если принять формулировку Э. Г. Ризель, «писатель имеет полное право для разрешения творческих задач (речевая характеристика, описание социальной среды и исторического .колорита и т. д.) отобрать любое слово или выражение, любую морфологическую форму или синтаксическую конструкцию из нелитературных источников»2, а с другой, учитывая, что переводчик всегда в принципе подчинен воле автора, т. е. обязан передать действительность такой, какой ее видит автор, он должен дать понять читателю, что в данном случае прямая речь и/или авторские отступления ненормативны. И не только дать понять, но в некоторой степени создать и соответствующую атмосферу.
Итак, при жаргоне, арго и сленге самым естественным, бесспорно, будет прибегнуть к функциональным аналогам при наличии их в ПЯ- Известные соответствия существуют почти на всех языках (в частности, о чешском И. Левый говорит: «Некоторые языки обладают гораздо более богатыми, чем наш, возможностями оттенять
'Левый И. Указ, соч., с. 148.
2 Ризель Э. Г. Языковые нормы и так называемые «нарушения
языковых норм».—Ученые записки 1-го МГПИИЯ, т. IV, 1957,
с. 295—298.
252
социальные различия персонажей, поскольку их разговорная речь располагает значительно более широкой стилистической шкалой» !). Трудности возникают при отсутствии двуязычных и даже одноязычных словарей жаргонов и арго, в том числе на русском и болгарском языках2.
Где-то на грани между жаргоном и просторечием стоят и профессиональные диалекты (Л. И. Скворцов называет их профессиональным просторечием3); к ним относятся и элементы терминологии, принятые в среде данной профессии как обиходные слова; к ним переводчик, очевидно, тоже должен подыскать соответствия, если они существуют в ПЯ-
Особым явлением считается англ, (ам.) сленг, который большинством ученых определяется как «экспрессивное англ, (ам.) просторечие»4 и который Л. И. Скворцов отождествляет с «групповым говором» вообще, а последний— с просторечием5.
В общем все эти категории (арго, жаргон, профессио-нализмы, сленг), по мнению многих авторов, в конечном счете тесно связаны с просторечием и нередко отождествляются с ним или переходят в него. Следовательно, при отсутствии соответствий или функциональных аналогов, переводчик может прибегнуть к просторечию, которое и придаст переводимому тексту необходимую характеристику отклонения от литературной нормы.
Некоторые авторы намечают и дальнейшую эволюцию или «олитературивание» более устойчивых жаргонизмов и диалектизмов, «превращение нелитературных языковых средств в литературные через посредство стилистических приемов» в художественной и общественно-политической литературе6.
При диалектизмах, по сути дела, разница в положении состоит в том, что, согласно давно принятой в искус-
1 Левый И. Указ, соч., с. 118.
2 Об этом см.: Флорин С. Чем словари не удовлетворяют переводчика?—МП, 1974, 10, с. 397—398.
3Скворцов Л. И. Литературный язык, просторечие и жаргоны в их взаимодействии. — Сб. Литературная норма и просторечие. М.: Наука, 1977, с. 29.
4 Исчерпывающий анализ понятия «сленг» и соответствующую библиографию см.: Крупнов В. Н. Указ, соч., с. 98—100; Рози-н а Р. И. Американский сленг XX в. в аспекте перевода. — ТП, 1977, № 14, с. 36—37.
5Скворцов Л. И. Указ, соч., с. 55. Р и з е л ь Э. Г. Указ, соч., с. 297; ср.: Скворцов Л. И. Там же.
253
стве художественного перевода аксиоме, диалектизм вообще нельзя переводить диалектизмом («..немыслимо переводить южнофранцузские диалектизмы с помощью особенностей южнорусских диалектов»1). Поэтому нам кажется неправильным, например, подход Майкла Хол-мана, английского переводчика «Диких рассказов» Н. Хайтова, который заявил на международном симпозиуме^ в Софии (1975 г.), что переводит родопский диалект йоркширским на том основании, что в английском языке нельзя найти другой сниженной лексики такого рода и что йоркширцы, как социальная группа, имеют что-то общее с родопчанами (впрочем, сам М. Холман сознался, что тем самым он рискует превратить для читателя родопчан в йоркширцев). Явно, единственную возможность нюансировать текст перевода предлагает опять-таки просторечие, о чем говорит целый ряд теоретиков перевода2, добавляя, что делать это нужно осторожно и экономно, с чем мы вполне согласны. Возражение против этого мы находим в цитированной выше статье В. Г. Гака, где сказано: «Так же невозможно передать французское просторечие, лежащее за пределами литературной нормы, русским просторечием»3. Однако, очевидно, это только различие в терминологии или в разграничении различных лексических пластов, так как далее сам же В. Г. Гак пишет: «В этих случаях показывают лишь некоторое отклонение речи говорящего от «выдержанной» литературной речевой нормы, что достигается не употреблением русских диалектизмов или вульгаризмов, но использованием некоторых разговорных элементов языка»4.
Частным случаем являются места, где автор оговаривает диалектную речь своего героя. В таких местах, на наш взгляд, сказанного автором достаточно, и лучше пе-
1 Г а к В. Г. «Коверкание» или «подделка». — ТП, 1966, № 3, с. 38.
2 См., например, кроме Федорова А. В. (Указ, соч., с. 314— 318), Гак В. Г. Указ, соч., с. 38; К о п а н е в П. И. и др. Просторечие и проблема перевода (Тезисы). — ТПНОПП, ч. I, с. 174—176; Коптилов В. В. Высказывания на V конгрессе славистов. — Славянская филология, т. П. София, 1963, с. 245; Кашкин Ив. Указ, соч., с. 457—458; Левый И. Указ соч., с. 139—140; Рецкер Я- И. Теория перевода и переводческая практика, с. 60; Р о з и н а Р. И. Указ, соч, с. 45; Швейцер А. Д. Указ, соч., с. 25; Перевод и социолингвистика (Тезисы) — ТПНОПП, ч. I, с. 67 и др.
3 Г а к В. Г. Указ, соч., с. 38.
4 Т а м ж е.
254
редать самую реплику на литературном языке, не подыскивая никаких аналогов: «..каза с характерния си вят-ски говор:» — Глей да те не у те па попътя!»1 (Разрядка наша — авт.) Здесь можно было бы обойтись без просторечия «глей» и диалектизма «утепа».
Интересно, что диалект и говор везде определяются, как понятия местные, территориальные (см. MAC, ЭС), но в США, где сожительствуют большие национальные группы иммигрантов, выработались и существуют и говоры (диалекты?) группово-национальные — итальянский, креольский, негритянский (их несколько), немецкий и т. д. Все эти «диалекты», так же как и пиджин-инг-лиш (англо-китайский гибридный язык), отличающиеся фонетическими и морфологическими искажениями английского языка, приближаются к ломаной речи, о которой мы будем говорить дальше.
Поскольку жаргоны, арго и сленг подвержены частым изменениям, переводчик, подыскивая им соответствия, не должен упускать из виду и временной фактор. Например, сленг нередко становится «языковой приметой поколений» (БСЭ), так что неудачно подобранное соответствие грозит иной раз обернуться анахронизмом.
Не менее опасно и пренебрежение к местному фактору, что особенно касается применения в ПЯ отдельных диалектизмов, стоящих на грани просторечия.
В отношении профессионализмов переводчику нужно чутье—зачастую он должен распознать их, выделить из кажущегося гладким текста, что бывает трудной, почти невыполнимой задачей, в особенности когда он соприкасается с переводом каламбуров или фразеологизмов.
Переводчик должен угадать профессионализм и там, где его нет в оригинале, т. е. при безэквивалентности или недифференцированности. Так, по-русски и конторский служащий, и столяр, и сапожник употребят в разговоре слово клей, но по-болгарски первый скажет лепило, второй— туткал, а третий — пап или чириш, например, в фразе «Пахнет клеем»; с другой стороны, и болг. лепило может быть клей или клейстер.