Думая о своем читателе, Л. Толстой явно рассчитывал не только на тоненькую прослойку современной ему русской интеллигенции — иначе он, конечно, оставил бы без перевода французскую речь, столь характерную для части описываемого им русского общества того времени. Об этом упоминают многие авторы, что и заставило нас поинтересоваться данным вопросом в нескольких аспектах: а) как переводит Л. Толстой свои французские пассажи; б) что делает переводчик, например, на болгарский язык с русским текстом толстовских сносок; в) какова судьба самих французских вкраплений во французском переводе романа; г) что происходит с собственным русским переводом сносок Толстого во французском переводе?
а) Очевидно Л. Толстой писал французские пассажи прямо на французском, не переводя с русского; дойдя же до необходимости повторить свою мысль и по-русски, он чаще всего переводил ее функционально, т. е. передавая мысль или фразу (слова) так, как выразил бы их первоначально на русском языке. Это становится яснее всего при сопоставлении более длинных пассажей.
Встречаются, однако, и случаи, когда он именно
'Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». Т. I, с. 248. •;•
2Мамедзаде С. Точность плюс вдохновение. — АПТХП, т.'I»
с. 194. <Г^
270
переводил, и тогда перевод получался более формальный, буквалистический. Так, выражение «malheu-reuse, comme les pierres» переведено им «Бедняжка несчастлива, как камни» (ФРФС переводит этот фразеологизм «несчастнейший из смертных, глубоко несчастный, горемычный»).
б) Как раз на таком примере можно проверить, как поступает со сносками переводчик: переводит русский текст или дает свой перевод французского текста, игнорируя сноску. Автор новейшего болгарского перевода «Войны и мира» Константин Константинов, сам писатель и один из лучших болгарских переводчиков за последние четыре десятилетия, был знатоком и французского языка, переводил и французскую классику. Сличение с подлинником показало, что он оставался верен своему автору, переводя русские переводы самого Толстого. И в цитированном выше случае он перевел дословно формальный перевод Толстого: «Клетата, тя е нещастна ка-то камъните».
В другом месте Л. Толстой пишет: «Arrangez-moi cette affaire et je suis votre вернейший раб a tout jamais (pan—comme mon староста m'ecrit des донесения: покой-ep — п)» и переводит в сноске: «Устройте мне это дело, и я навсегда ваш... как мой староста мне пишет...». К. Константинов дает в тексте «Arrangez-moi cette affaire et je suis votre- пай-верен роб a tout jamais — роб — comme mon управител m'ecrit des донесения: покой-ер — n», r. e. повторяет французские слова и переводит только русские, а в сносках дает толстовский перевод французских фраз: «Наредете ми тая работа и аз винаги ще бъда ваш. Както моят управител ми пише. Т. е. «п», «ъ», отмечая «Б. пр.» (Примечание переводчика)»1.
в) Второй пример приводит нас к следующему вопросу: какова судьба самих французских вкраплений во французском переводе романа? В одном переводе2 в самом начале оговорено, что все французские тексты автора (Л. Толстого) даны курсивом, а это позволяет
1 В русском издании романа (Собр. соч. в 20-ти томах. Т. 4. М.: Гос. изд, худ. лит., 1961) на с. 13 дано латиницей р а п-п а н вместо кириллицей р а п ъ (с твердым знаком, у Толстого — «ер») и с дефисом после «покой-ер» вместо правильного тире: т. е. «п о к о и - е р-п» вместо «покой-ер—п». Так его передал и болгарский переводчик.
3 Tolstoi, Leon. La guerre et la paix. Trad, par Henri Mongault. Paris, 1952.
271
французскому читателю получить некоторое представление о русско-французской речи дворянства того времени.
г) Переводы самого Толстого французских вкраплений на русский язык, естественно, становятся совершенно беспредметными и опускаются.
Здесь же, по поводу этого примера, добавим и другую немаловажную подробность в связи с перенесением иноязычных вкраплений из языка в язык. В то время как латиница более или менее знакома большинству носителей языков, использующих кириллицу, носителям языков, пользующихся латиницей (иногда даже для носителей близкородственных славянских языков), кириллица большей частью не знакома. Из этого следует, что такие вкрапления необходимо транскрибировать; однако нельзя упускать из виду и преднамеренно вводимые автором ошибки с целью подчеркнуть необразованность или незнание того или иного персонажа, или создание комического эффекта или сообщение оттенка иронии.
Между прочим, французский переводчик «Войны и мира», дойдя до этого самого «рапъ» и не видя возможности передать его понятным образом французскому читателю, прибегнул к приему компенсации и подчеркнул неграмотность толстовского старосты неправильным написанием другого слова: «..a tout jame (j-a-m-e)», — довольно часто встречающейся среди французов орфографической ошибкой.
Особый, частный случай — иноязычные заглавия целых произведений (романов, стихотворений и пр.) или отдельных глав — явление, широко распространенное; можно было бы дать длинный перечень таких случаев. Ограничимся упоминанием только «Table-Talk» Пушкина, стихотворения Гете «Probatum est», «Vanitas! vani-tatum vanitas», «Egalite», Мэтью Арнольда «Requiescat», Роберта Браунинга «Summum bonum», В. Хенли «Invic-tus» и пр. Очевидно, все эти заглавия должны остаться такими, как их дает автор, и единственным возможным изменением является транскрипция, причем здесь будет неизбежна утрата колорита при переводе произведения на язык самого вкрапления.
Бывают, однако, случаи, когда переводчику удается перевести такое заглавие без утраты колорита. Идеальный пример — заглавие романа «Quo Vadis» Г. Сенкеви-ча, переведенное на русский и болгарский языки староболгарским (церковнославянским) «Камо грядеши», которое настолько же знакомо и вместе с тем обладает
272
тем же ароматом античности для русских и болгарских читателей, как и латинское заглавие — для католика-поляка. Можем упомянуть и „Totenmesse" Ст. Пшибы-шевского, написанную им по-немецки, а в автопереводе на польский язык озаглавленную «Requiem aeterna».
Очень характерен — в обратном направлении — случай с книгой Джерома К. Джерома "Three Men on the Bummel", в которой автор объясняет совершенно незнакомое для англичан немецкое слово Bummel только на последней странице. Бесспорно, весь эффект этого приема автора совершенно утрачен для читателя русского перевода, озаглавленного «Трое на велосипеде»,— так, если бы хотел, мог назвать его и сам автор,— утрачено и значение последнего абзаца, содержания, вло-. женного Джеромом в концовку книги. Действительно, трудно сохранить или как-нибудь компенсировать это содержание и при переводе книги на немецкий язык.
В заключение, говоря о вкраплениях, можно еще отметить, что взаимные отношения в рамках разных пар языков различны, что тоже не следует упускать из виду, поскольку «...если при переводе с немецкого на русский действенность этих элементов [иноязычной лексики] в случае их сохранения усиливается, подчеркивается несоразмерно их весу в оригинале, вследствие чего в ряде переводов часть их нередко опускается, т. е. передается русскими словами, то при переводе с русского на немецкий их формальное воспроизведение не встречает обычно никаких препятствий, не требует особенных технических ухищрений, окраска иноязычности сохраняется, но действенность этой категории слов в той или иной степени уменьшается» 1.
Глава 7
ТЕРМИНЫ