Термин однозначен, термин не имеет коннотативных значений, термин лишен синонимов, независимо от контекста термин переводится термином — полным и абсолютным эквивалентом, и поэтому, согласно
'Федоров А. В. Очерки общей и сопоставительной стилистики. М.: Высшая школа, 1971, с. 121—122.
273
единодушному мнению специалистов, относится к числу единиц, не затрудняющих переводчика... Почему же в таком случае, спросит пытливый читатель, вопросы о переводе терминов попали в книгу о «непереводимом»? Вопрос вполне закономерен, несмотря на то, что об этом уже шла речь в первой части (гл. 1).
Во-первых, то л ь ко в идеале термин однозначен и лишен синонимов и коннотаций. А во-вторых, даже при этом «идеальном» положении говорить о его полной пере-водимости — термин термином — можно лишь в тех случаях, когда элементы терминологии находятся в своем естественном окружении, т.е. в научном стиле речи, в подъязыке науки; нас же интересует в первую очередь перевод термина в художественном тексте.
Миф о единственном значении термина и отсутствии у него синонимов нетрудно развеять простой словарной справкой — это хорошо видно в сопоставительном плане. Болгарскому термину палец в русском переводе (БРПР) соответствуют «эквиваленты» палец, кулак, кулачок, ротор, шкворень; рус. палец — в английской терминологии pin, cam, finger, cog; pin в переводе на французский — cheville, clavette, essieu, pivot, roupillon, а первое из французских соответствий переводится нем. Pflock, Zap-fen, Virbel, Bolzen, Knockel. Английское слово arm в нетерминологическом словаре (БАРС) представлено по меньшей мере 15 терминологическими русскими соответствиями; терминологический словарь даст их гораздо больше.
Перевод термина далеко не всегда дело простой замены слова ИЯ словом ПЯ- Переводить термины было бы легко и просто, 1) если бы научная литература имела монопольное право на их употребление и 2) если бы каждый термин действительно имел терминологический эквивалент в любой паре языков. Но так не бывает.
Элементы терминологии (слова и словосочетания) в последнее время — чем дальше, тем больше — встречаются далеко за пределами научной литературы, а по существу во всех жанрах: в эпоху НТР наука и техника стали чуть не основными поставщиками новой лексики для современного общелитературного языка. Немало терминологии в научно-популярных и научно-фантастических произведениях, есть она и в общественно-публицистической литературе, не чужда терминологии и беллетристика, и даже поэзия. И это естественно: трудовая деятельность играет ведущую роль в жизни любого человека, а стало
274
быть, и персонажа художественного произведения, так что правдоподобное описание этой жизни неизбежно должно привести к использованию языка, связанного с трудом и производством. Едва ли будет преувеличением сказать, что сегодня, благодаря активности средств массовой информации, общим достоянием становятся даже узкоспециальные термины, неизбежно попадающие и в язык писателя. В результате термин становится обязательной составной частью лексики любого произведения художественной литературы, отражающей состояние современного литературного языка1.
Однако поведение термина в научном и в художественном тексте неодинаково, как, соответственно, неодинаковы и исполняемые им функции в этих различных по средствам выражения жанрах. В своей естественной среде, как компонент терминологической системы и подъязыка соответствующей науки, термин играет только назывную роль, роль знака, указывающего на точно определенное понятие, в то время как в художественном произведении он исполняет прежде всего поставленную ему автором стилистическую задачу, не теряя, впрочем, и своего предметного значения. Отсюда и различия в постановке вопроса о переводе терминов в зависимости от жанра.
Прежде чем переводить, термин нужно распознать в тексте, отличить от элементов общеязыковой лексики. Затруднения возникают главным образом из-за омонимии (между двумя терминами, между термином и нетермином), благодаря приписыванию обычной лексической или фразеологической единице — иногда «бывшему термину» — терминологического статуса, а также в связи с «прозрачной» внутренней формой термина.
Омонимы2 иногда распознаются легче среди заимствованных терминов, но нередко и они затрудняют переводчика. Например, англ, cable, кроме кабель, может значить еще и трос, якорная цепь, теле-
1 Подробнее см., например: Толикина Е. Н. Термин в литературном языке. — Сб. Нормы современного русского литературного словоупотребления. М.—Л.: Наука, 1966; Капанадзе Л. А. Взаимодействие терминологической и общеупотребительной лексики. — Сб. Развитие лексики современного русского языка. М.: Наука, 1965.
2 И здесь, как в случае с реалиями, в понятие омонимии мы включаем и многозначность — с точки зрения перевода оба явления представляют трудность в связи с несоответствием плана выражения плану содержания.
275
грамма, каблограмма, швартов, кабельтов, витой орнамент, телеграфировать (по подводному кабелю), закреплять канатом, украшать витым орнаментом (БАРС); нем. Kammerton — это «основной тон», а рус. камертон («упругая стальная вилка..» — Ож.) соответствует нем. Stimmgabel'. Такие термины легко могут оказаться «ложными друзьями переводчика».
Труднее обстоит дело с исконными для ИЯ терминами. Многие из них, будучи элементами соответствующей терминосистемы, имеют вместе с тем достаточно «прозрачную» внутреннюю форму, чтобы ввести переводчика в заблуждение.
В техническом тексте едва ли зуб, щека, корпус, палец, плечо, пята, кулак, а тем более головка, зубец, щечка, кулачок будут переведены в значении частей тела, да еще с ласковым оттенком; маловероятно, чтобы переводчик рус. головку передал нем. „Kopfchen", или болг. ший-ку •— фр. «сои» (не уменьшительным2 за отсутствием такового во французском языке), или англ, heel — нем. „Ferse", а болг. пета — рус. «пятка». Встретив термин головка рельса, он не свяжет ее «по аналогии» с «гладить по головке», так как видит в ней лишь «верхнюю часть сечения рельса., с закругленными краями» (РБТР); ножка опухоли, наверное, не направит мысль переводчика-медика к ребенку, прыгающему «на одной ножке», поскольку для него она только pediculus — тоненький стебелек, на котором держится опухоль.
Иное дело в художественном тексте, где плечо — прежде всего «часть туловища от шеи до руки» (Ож.), а потом уже, в анатомической номенклатуре, часть руки выше локтя (в отличие от предплечья), или в физической терминологии — часть рычага и т.д.; где опухоль в основном соответствует англ, swelling, болг. «подутина», а только для медика = лат. tumor, или neoplasma; где, говоря о соли, автор может иметь в виду не только «приправу к пище», но также и «химическое соединение, образующееся при взаимодействии» и т.д. (РБТР); где
1 Готлиб К. Г. М. Немецко-русский и русско-немецкий словарь «ложных друзей переводчика». М.: Сов. энциклопедия, 1972; Акуленко В. В. (и др.). Англо-русский и русско-английский словарь «ложных друзей переводчика». М.: Сов. энциклопедия, 1969.
2 В русской научной литературе множество терминов имеет форму
уменьшительных общеязыковых слов: их можно было бы назвать
«лексикализованными диминютивами». ..........
276
спирт может быть камфарным или «нюхательным», лекарством или водкой. Если к этому добавить сказанное о неоднозначности самих терминов да еще многозначность большинства слов любого языка, а кроме того внутри- и межъязыковую омонимию, то станет ясно: обнаружить термин в художественном тексте — дело не всегда легкое.