В общем перевод каламбуров, основанных на терминологии, ничем существенным не отличается от перевода обычного каламбура на основе многозначного слова. Важно не упускать из виду возможности натолкнуться на такую игру слов.
Имена собственные, в частности говорящие
'Колесниченко С. А. Указ, соч., с. 109. • •'
304
(значащие, смысловые) имена, являются чрезвычайно активными и своеобразными компонентами единиц, составляющих особую группу каламбуров (в немецкой стилистике — Namenwitze). В принципе каждое смысловое имя можно считать если не выраженным, оформленным каламбуром, то потенциальным каламбуром или заготовкой для него. «Иванка Большой (разрядка наша — авт.), Иванов, был астраханский купец не плохой статьи», — пишет в «Степане Разине» Ст. Злобин, и до сих пор Большой — это просто говорящее, имя, прозвище купца, не больше. Но дальше: «Жил в Австрахани еще Иван-ка-купец, Иванов же, того звали Малым»1 (разрядка наша — авт.), и получается некоторое подобие игры слов, правда, самой элементарной, построенной как будто на одной антонимии, но она-то и выявляет нарицательные значения обоих прозвищ, а известно, что каламбурный эффект в таких случаях получается обычно при «столкновении совпадающих или близких по звучанию имен собственных и нарицательных»2, на раскрытии в данном контексте внутренней формы имени собственного.
Судя по известным нам двум работам В. С. Виноградова3, он весьма успешно работает над переводом говорящих имен. Согласно его схеме, каламбур состоит из двух компонентов: опорного компонента (стимулятора), позволяющего начать игру, и второго компонента — «перевертыша» (результанта, результирующего компонента), завершающего каламбур. Эта схема нам кажется очень привлекательной своей простотой и наглядностью, но, как каждая схема, она дает лишь приблизительное представление о каламбуре как единице перевода; вероятно, усложненных форм, о которых автор, впрочем, также упоминает4, больше, чем основных, двукомпонент-ных. Кроме того, несколько смущает термин «стимулятор», так как опорный компонент играет, пожалуй, пассивную роль, являясь лишь посылкой в своеобразной «предкаламбурной ситуации», где роль стимулятора принадлежит скорее второму компоненту, действующему на-
1 Злобин Ст. Указ, соч., с. 241.
2Ходакова Е. П. Словесная шутка, с. 42.
3 Виноград о в В. С. Формально-обусловленный перевод каламбуров-созвучий. — ТП, 1979, № 9; Лексические вопросы перевода художественной прозы, с. 52—64.
4Виногдадов В. С. Формально-обусловленный перевод каламбуров-созвучий, с. 77.
305
подобие пускового механизма, который активизирует опорный компонент, выводя его из состояния нейтральности. И еще один момент, на наш взгляд очень важный: роль второго компонента нередко играет не одна точно определенная языковая единица, а контекст, и даже больше того — подразумеваемые его элементы. Таково, например, обыгрывание имени Булгарина Пушкиным и другими, которые переделывают его фамилию на Фиглярин и Флюгарин1(от «фигляр» и «флюгер»), не называя настоящей. Здесь, наряду с эффектом комичного — желчной издевки, наличествуют и другие характерные признаки каламбура — фонетический и семантический; однако опорный компонент отсутствует. То же у Ильфа и Петрова: «На стенах появляются... миниатюры времен, так сказать, Дантеса и Аллигьери»2.
Сюда же можно отнести каламбурное обыгрывание имени Жан-Жака Руссо. Каламбур — французский, о некоем тезке великого гуманиста, который не упускал случая похвастаться этим; ему отвечали: «tu es Jean, tu es Jacques, tu es roux, tu es sot, mais tu n'es pas Jean-Jacques Rousseau». Игра слов строится на омонимии фамилии Rousseau со словами roux ( = рыжий) и sot ( = глупый, дурак).
Успех перевода во всех подобных случаях зависит от наличия в ПЯ подходящих лексических средств (говорить об эквивалентах практически невозможно). Например, обыгрывание фамилии Булгарина возможно лишь в том случае, если в ПЯ можно обнаружить близкие по значению слова; при переводе на славянские языки задача облегчается привычным суффиксом, обеспечивающим фонетический опорный элемент каламбура, но при переводе на другие языки передача игры —вопрос изобретательности переводчика. Еще хуже обстоит дело с каламбуром Ильфа и Петрова: для незнакомых с русской историей и культурой имя Дантеса не говорит ничего, а стало быть, пропадает и каламбур. Каламбурный перевод с французского Руссо можно сделать (с небольшой потерей) благодаря возникновению рифмы «ты и Жан, ты и Жак, ты и рыжий дурак, но не Руссо Жан-Жак»3.
1 X о д а к о в а Е. П. Указ соч., с. 43.
2 Станчева-Арнаудова Е. Указ, соч., с. 444.
3 Подобный каламбур с той же фамилией, приписываемый Пушкину, приводит Е. П. X о д а к о в а (Употребление каламбуров в речи русского общества начала XIX века, с. 154): «это правда, что он Иван, что он Яковлевич, что он Руссо, но не Жан-Жак, а просто
306
В гл. 2 мы мельком упоминали, что ряд топонимов, составленных из значащих элементов, по традиции переводится, а другие — транскрибируются. Закономерности здесь установить нелегко, но можно смело утверждать, что каламбуры, построенные на последних, переводить исключительно трудно. «Не преследовал он поездкой каких-либо выдающихся целей, скажем, прибыть в Кривой Рог для того, чтобы его разогнуть..»1 (разрядка наша — авт.), — пишет автор фельетона, нимало не заботясь о том, каково это переводить. На близкородственных языках, несмотря на то что название города дается в транскрипции, перевод рус. «кривой рог» вполне понятен: болг. крив рог, чеш. krivy roh и пол. krzyvy rog, но англичанину, французу и немцу разогнуть Кривой Рог будет, пожалуй, не под силу.
II. Отдельных проблем фразеологических каламбуров касаются многие авторы 2, но большинство рассматривают их, не отделяя от остальных форм игры слов. Поскольку фразеологизм, как языковая единица иного уровня, и обыгрывание ее, и перевод этого обыгрывания обладают своими, фразеологическими особенностями, мы считаем, что рассматривать эти вопросы следует особо.
Теория перевода нуждается в подробном исследовании приемов перевода фразеологических каламбуров. Целесообразно было бы, по всей вероятности, начинать с изучения на большом фактическом материале вопросов авторизации, т. е. индивидуально-авторских преобразований и переосмысления ФЕ и их использования в тексте; хорошую основу для такого изучения мог бы представлять словарь авторизованных фразеологизмов; в словарной статье после «нормативной формы» ФЕ можно привести различные виды авторских изменений. Следующим шагом будет установление границы перехода к каламбурному обыгрыванию, т. е. определе-