— Но… но… — Звяга покраснел. — А как же идеологическая составляющая? Космические силы, про которые говорит этот… профессор?
Вороножский как раз в этот момент пытался измерить «энергетическое поле» машины с помощью колбы.
— Знаете, товарищ Звяга, если все наши грузовики будут работать так хорошо, как этот, я готов простить их создателям даже веру в марсиан, — Зубцов достал из кармана сложенную телеграмму, — я вчера имел разговор с товарищем Орджоникидзе. Серго Константинович особо интересовался этим проектом. Он считает, что такие разработки, это именно то, что нужно нашей промышленности. — Он развернул бумагу. — Вот его личное распоряжение о поддержке проекта и выделении дополнительного финансирования. Проект одобрен. Готовьте документы на серийное производство.
Звяга побледнел, увидев размашистую подпись наркома.
Я заметил, как Варвара, стоявшая у капота машины, едва заметно улыбнулась.
— А точнее, — вмешался Циркулев, — проект одобрен в четырнадцать часов тридцать две минуты по московскому времени при температуре воздуха минус семнадцать и три десятых градуса.
— И при идеальном расположении Юпитера! — радостно добавил Вороножский.
— Закроем на это глаза, — подмигнул старший из комиссии. — Главное — результат.
Звяга молча развернулся и зашагал к заводоуправлению. Его последняя атака провалилась.
— Что ж, голубчики, — потер руки Руднев, — теперь можно и отметить. Только без космических сил и точных замеров температуры напитков, если позволите.
В конструкторском бюро горела только настольная лампа под зеленым абажуром. За окнами падал крупный снег, превращая заводской двор в сказочное царство. Я просматривал последние документы для серийного производства, когда услышал легкие шаги.
Варвара стояла в дверях, все еще в том же строгом темном платье. В неярком свете лампы ее лицо казалось особенно одухотворенным.
— Я думала, вы уже ушли, — она прошла к чертежному столу. — Хотела забрать расчеты по системе охлаждения…
— А я думал, вы празднуете с остальными, — я поднялся ей навстречу.
— Не люблю шумные компании, — она улыбнулась, перебирая чертежи. — К тому же, нужно подготовить документацию для серийного производства.
В тишине слышно только тиканье старых часов на стене. Мы стояли совсем близко, и я чувствовал легкий аромат ее духов, смешанный с привычным запахом машинного масла.
— Варвара… — я сделал глубокий вдох. — Я должен извиниться. За тот случай с Верой Павловной…
— А я — за историю с Мельниковым, — она подняла на меня глаза. — Глупо получилось, правда?
— Мы оба вели себя как дети.
— Как плохо откалиброванные приборы, — она тихо рассмеялась, и впервые за эти дни в ее смехе не было горечи.
Я осторожно взял ее за руку. Ее пальцы, привыкшие к точной работе с механизмами, были теплыми и чуть шероховатыми.
— Знаете, — прошептала она, — когда я работаю над машиной, я всегда чувствую, как детали подходят друг к другу. Как будто они созданы…
— … друг для друга, — закончил я, наклоняясь к ней.
Наши губы встретились, и в этот момент дверь распахнулась:
— А Артур так и говорил! — в кабинет ворвался Вороножский с колбой наперевес. — Расположение Венеры идеально подходит для соединения родственных душ!
Мы отпрянули друг от друга, но было поздно.
— Борис Ильич, — простонала Варвара, — вы же собирались праздновать с остальными!
— Так я и иду! Но Артур настоял, что нужно проверить энергетическое поле в конструкторском бюро. И как видите, он был абсолютно прав! Сейчас идеальные условия для…
— Для того, чтобы закрыть бюро и идти домой, — твердо сказал я, но не смог сдержать улыбку.
Когда мы с Варварой вышли на заводской двор, снег все еще падал крупными хлопьями. Где-то вдалеке гудел последний трамвай.
— Проводите меня? — она взяла меня под руку.
Мы шли по заснеженным улицам, и я думал о том, что некоторые механизмы действительно созданы друг для друга. Даже если один из них прибыл из будущего.
Ранним утром в спальне Варвары надрывисто зазвонил телефон. Я приоткрыл глаза. За окном еще было темно, а настенные часы показывали половину пятого.
— Кто это может быть в такую рань? — сонно пробормотала Варвара, закутываясь в теплый халат.
— Варвара Никитична! — из трубки донесся взволнованный голос Звонарева. — Простите за ранний звонок, но я весь завод обзвонил в поисках Леонида Ивановича! Нигде не могу его найти, а новость срочная… Вы не знаете, куда он мог уйти?