— И температурные деформации минимальные, — добавил Величковский. — Можно повысить степень сжатия.
— До скольки? — живо поинтересовалась Варвара.
— Я считаю, до шести единиц реально, — ответил я. — При этом меняем форму камеры сгорания. Вот, смотрите.
Новый чертеж вызвал оживленное обсуждение.
— А если добавить турбулентную камеру? — предложил Звонарев. — Я видел такое решение в немецком журнале.
— Слишком сложно в производстве, — покачал головой Руднев. — Но вот что действительно нужно — изменить систему смазки. Смотрите сюда.
Он быстро набросал схему с дополнительными масляными каналами и форсунками для охлаждения поршней.
— А я про коленвал хочу сказать, — вмешалась Варвара. — Надо противовесы увеличить и галтели шеек по-другому сделать. У меня на испытаниях три вала уже лопнуло.
— Для этого у нас есть специальная сталь, — Сорокин достал еще один график. — Хромоникелевая, с добавлением молибдена. После цементации и закалки прочность заметно повышается.
— Позвольте! — перебил его Циркулев. — А как же допуски? При такой термообработке возможны поводки.
— Для этого я предлагаю новую технологию шлифовки, — усмехнулся Руднев. — С предварительной стабилизацией и очень точной правкой круга.
Я развернул еще один чертеж:
— Теперь система газораспределения. Смотрите: новый профиль кулачков обеспечивает более плавное открытие клапанов. Увеличиваем фазы, добавляем небольшое перекрытие…
— И мощность вырастет! — подхватила Варвара. — А если еще карбюрацию улучшить, тогда вообще отлично.
— Кстати о карбюрации, — я достал схему впускного коллектора. — Предлагаю сделать впускные каналы равной длины, с плавными поворотами. В карбюраторе меняем геометрию диффузора и добавляем эмульсионные колодцы.
— Любопытное решение, — Величковский поправил пенсне. — Весьма любопытное. Но как это все вместе работать будет?
— А вот это мы сейчас и посчитаем, — я разложил листы с формулами. — При новой степени сжатия, улучшенном наполнении и более высоких оборотах мощность должна вырасти минимум в полтора раза.
— До шестидесяти лошадиных сил? — недоверчиво спросил Циркулев.
— И это только начало, — улыбнулся я. — При этом надежность не пострадает. Скорее наоборот, с новыми материалами и технологиями ресурс увеличится.
До позднего вечера мы обсуждали детали, спорили о размерах, допусках, технологиях. Постепенно на чертежах рождался новый двигатель, более мощный, надежный, технологичный.
Когда все разошлись, я еще раз просмотрел расчеты. Да, это не революция, все изменения в пределах возможностей 1929 года.
Но вместе они дадут качественный скачок. Но что важнее всего, мы создаем базу для будущего развития. А уже там можно будет размахнуться.
Через день мы собрались снова.
В моем кабинете уже не хватало места. Все стены были увешаны чертежами нового двигателя, а на столе громоздились папки с расчетами и протоколами испытаний.
— Итак, — я обвел взглядом собравшихся, — пора распределять задачи. Мирослав Аркадьевич, вы отвечаете за конструкторскую документацию блока цилиндров. Особое внимание на систему охлаждения.
Звонарев закивал, уже что-то черкая в листочке в неизменной папке.
— Николай Александрович, — повернулся я к Величковскому, — на вас и Сорокина ложится разработка технологии литья. Сроки сами видите, какие сжатые. Через месяц нужен первый опытный блок.
— Позвольте заметить, — профессор поправил пенсне, — для отработки состава металла и режимов термообработки…
— Времени мало, знаю, — перебил я его. — Поэтому подключайте всю лабораторию. И да, Александр, — обратился я к Сорокину, — установите в термичке новые печи с автоматической регистрацией температуры.
— Алексей Платонович, — посмотрел я на Руднева, — коленчатый вал — ваша задача. Точность обработки шеек должна быть идеальной.
— Можно подумать, я умею иначе, — хмыкнул он, но тут же стал серьезным. — Для этого придется модернизировать шлифовальный участок. И людей обучить.
— Действуйте. Бюджет согласую.
— А что с карбюрацией? — подняла руку Варвара. Она устроилась на подоконнике, болтая ногой. — У меня есть идеи по регулировке…
— Вот и займитесь, — кивнул я. — Только сначала составьте подробную программу испытаний. Нам нужны точные данные по всем режимам работы.
— Игнатий Маркович, — обратился я к Циркулеву, — вы координируете работу всех групп. И особое внимание на допуски — нужна полная взаимозаменяемость деталей.