— У меня есть идея, — вдруг сказала Варвара. — А что если временно использовать коленвалы от фордовских моторов? Они хоть и слабее по характеристикам, но надежные. А блоки цилиндров можно доработать вручную, я знаю способ.
— Исключено, — отрезал Руднев. — Это не решение проблемы, а латание дыр.
— Зато выиграем время на отладку технологии, — возразила она.
Я посмотрел на разобранный двигатель. Каждая деталь требовала доводки, каждый узел нуждался в улучшении.
— Так, решение принимаем следующее, — я выпрямился. — Звонарев, с завтрашнего дня организуйте обучение сборщиков. Руднев, подготовьте новые требования к механической обработке. И свяжитесь с металлургами, нужно срочно решать вопрос с материалами.
— А испытания? — спросила Варвара.
— А вы, Варвара Никитична, готовьте следующий мотор. Будем учиться на ошибках. И завтра я загляну в литейный. Посмотрим, что там.
Когда все разошлись, я еще раз просмотрел записи. Проблем выявилось много, но теперь мы хотя бы точно знали, с чем имеем дело. А значит, можно надеяться найти их решение.
На следующий день я отправился в литейный цех.
Новый цех сверкал синей фордовской краской. Под стеклянной крышей, спроектированной Звонаревым, было светло даже в пасмурный день. Автоматические линии подачи шихты, установленные по последнему слову американской техники, работали размеренно и четко.
— И все равно что-то не так, — Руднев придирчиво разглядывал свежую отливку блока цилиндров. — Оборудование отличное, а качество пляшет от плавки к плавке.
Начальник литейного цеха Каргин, молодой инженер из Промакадемии, раскладывал на столе графики температурных режимов:
— Вот смотрите, Леонид Иванович. Первая партия шла идеально. А потом… Вроде точно по фордовской инструкции делаем, а результат все хуже.
— Может, с химическим составом проблемы? — предположила Варвара, изучая излом бракованной отливки.
— Все по спецификации «Форд Мотор Компани», — Каргин протянул мне лабораторный анализ. — Но вот структура металла… Американцы используют другую руду, у них состав исходных материалов стабильнее.
Я взглянул на шлиф под микроскопом. Действительно, вместо мелкого равномерного зерна — крупные кристаллы, неравномерные включения.
— А что с температурным режимом? — спросил я, уже догадываясь, в чем дело.
— Держим точно по технологической карте, — Каргин включил новый регистрирующий прибор, тоже фордовский. — Видите? График ровный, отклонений нет.
— Постойте-ка, — Варвара вдруг наклонилась к прибору. — А время выдержки? Вот здесь, перед разливкой?
— Стандартное, тридцать минут, как в детройтской спецификации, — ответил Каргин.
— В детройтской… — протянул Руднев. — А наш металл по составу другой. И температура плавления у него выше.
Я начал улыбаться:
— То есть, мы слепо копируем американский режим, не учитывая наши условия?
— Именно! — Варвара оживилась. — Дайте мне три плавки на эксперимент. Попробуем разные режимы выдержки и скорость охлаждения изменим.
— Рискованно, — покачал головой Каргин. — График поставок горит, а фордовские инспекторы…
— А фордовские инспекторы пусть смотрят на результат, — перебил я его. — Если качество будет лучше, чем у них, никто слова не скажет.
— Тем более, — добавил Руднев, — что мы уже внесли кое-какие улучшения в их оборудование. Помните историю с системой охлаждения форм?
Каргин кивнул. История действительно вышла интересная, когда монтировали линию, я настоял на изменении системы охлаждения, хотя американцы были категорически против. А через месяц они сами признали, что наш вариант эффективнее.
— Значит решено, — я посмотрел на часы. — Следующую смену полностью отдаем под эксперименты. Варвара, готовьте программу испытаний. Каргин, организуйте контроль. Руднев…
— А я прослежу, чтобы никто не мешал нашим экспериментам, — усмехнулся он. — И заодним проверю те идеи по модификации формовочных машин.
За окном горело тусклое осеннее солнце. Его отблески играли на синей краске фордовского оборудования. Хорошая техника, спору нет. Но если ее немного доработать с учетом наших условий, вообще цены не будет.
Остаток дня я провел с командой, разбираясь в проблемах. Все пытался понять, почему не сработал первый мотор, сделанный, казалось бы, по последнему слову техники. Когда очнулся, за окнами уже стояла густая темнота.
Глубокой ночью моторный цех казался особенно просторным. Гулкая тишина нарушалась только размеренным гудением испытательного стенда, где Варвара колдовала над доработанным двигателем. Остальные ушли, а девушка осталась.