Сделал пометку в календаре своим характерным убористым почерком:
— Готовьте подробный доклад. И… — он слегка улыбнулся, отчего его строгое лицо неожиданно смягчилось, — рад, что не пришлось вас переубеждать. Вы умеете учиться на ходу, Краснов. Это ценное качество.
Когда я выходил из кабинета, в приемной уже зажгли лампы. За окнами все также моросил дождь.
После разговора с Кагановичем я вернулся в заводоуправление. Несмотря на предстоящую встречу со Сталиным, текущие дела требовали внимания.
— Леонид Иванович, срочная телеграмма из Нижнего Тагила, — Головачев положил на стол свежую депешу. — У них проблемы с легированной сталью для турбинных лопаток.
Я просмотрел сообщение. Действительно, серьезная проблема, о которой уже говорили и Сорокин, и Протасов. Молибден заканчивается, а без него нужные характеристики металла не получить.
— Соедините меня с Седовым, — распорядился я.
Пока настраивали связь, я просмотрел отчеты с других заводов. Златоуст освоил новую марку инструментальной стали, но требуется увеличение поставок хрома. В Сормово успешно запустили производство специальной корабельной брони.
Наконец сквозь треск помех послышался глуховатый голос Седова:
— Слушаю вас, Леонид Иванович.
— Здравствуйте, что у вас там с молибденом?
— Последние запасы уходят на военный заказ. Пытаемся найти замену, но пока безрезультатно.
— Ладно, — я потер переносицу. — Свяжитесь с Воробьевым из исследовательского отдела. У него были интересные наработки по комплексному легированию. Может, удастся снизить содержание молибдена без потери свойств.
Следующий час я провел в совещании с Котовым, обсуждая финансирование новых разработок. Василий Андреевич, как всегда педантичный, раскладывал передо мной сводки и балансы.
Потом поговорил с Твердохлебовым с Нижнетагильского комбината, об освоении новой марки инструментальной стали, вот только у них проблемы с хромом.
— Знаю, Михаил Андреевич. Готовим новые поставки. Как там испытания броневого листа?
— Отлично идут. Но нужно увеличить мощность прокатного стана…
Не успел я закончить разговор, как в кабинет вошел Пирогов. Осунувшийся, с запавшими глазами, видно, прямо с поезда.
— Леонид Иванович, — он устало опустился в кресло. — Прямо из Кузбасса. Ситуация сложная…
Я внимательно слушал его доклад, но при виде него мысли невольно возвращались к Анне. Это ведь он привел ее на то роковое заседание. Ее последний полет во Франции, испытания нового самолета, внезапная гибель… Пирогов, словно уловив мое настроение, вдруг замолчал на полуслове.
— Простите, — он покачал головой. — Я вас не отвлекаю? Но эти вопросы требуют немедленного решения.
Я молча кивнул. Нужно возвращаться к делам. Попросил прийти Величковского и Воробьева из исследовательского отдела.
Следующий час мы вчетвером обсуждали возможные варианты. Семен Ильич Воробьев, как всегда, быстро моргая, предложил интересную идею комплексного легирования с пониженным содержанием молибдена.
Вечером я засел за подготовку к встрече со Сталиным. На столе громоздились папки с документами — результаты испытаний новых марок стали, чертежи станков, схемы организации производства. Отдельно лежал проект единой системы связи от Бонч-Бруевича.
На следующее утро черная эмка доставила меня в Кремль. Часовой у Спасской башни внимательно проверил пропуск.
Пока я шел по древней брусчатке, невольно думал о превратностях судьбы. Кто бы мог представить, что я попаду в тело нэпмана Краснова и буду так вхож в эти стены.
В приемной вождя было пусто и тихо. Лишь молодой секретарь негромко переговаривался по телефону. Заметив меня, он кивнул на массивную дубовую дверь:
— Проходите, товарищ Краснов. Иосиф Виссарионович ожидает.
За тяжелой дверью открылся просторный светлый кабинет. Высокие окна с белоснежными гардинами выходили на Кремлевскую стену. Солнечные лучи падали на большой стол, покрытый темно-зеленым сукном. В глубине комнаты виднелся еще один стол, рабочий, заваленный папками и бумагами. На стенах — подробные карты СССР, диаграммы выполнения пятилетки, схемы промышленных объектов.
Сталин сидел за рабочим столом, просматривая какие-то документы. На нем был простой китель без знаков различия. Услышав мои шаги, он поднял голову:
— А, товарищ Краснов, — негромкий голос с характерным грузинским акцентом. — Присаживайтесь.
Он указал на стул напротив своего стола. Сам неторопливо достал из ящика трубку, набил ее табаком из потертого кисета.