— Товарищ Каганович рассказал о вашем проекте, — Сталин чиркнул спичкой, раскуривая трубку. — Говорит, вы пересмотрели взгляды на развитие промышленности. Больше не хотите догнать и обогнать Форда? Интересно послушать, с чего бы это.
Я разложил на столе документы. Сталин внимательно смотрел на меня, время от времени попыхивая трубкой. В кабинете повис легкий аромат хорошего табака.
— Товарищ Сталин, — я достал графики производства специальных сталей. — Основа нашей программы — развитие металлургии особых марок. Вот результаты последних испытаний: прочность на тридцать, местами на сорок процентов выше немецких образцов.
Сталин взял листок, внимательно изучил цифры:
— Это для оборонной промышленности?
— Не только. Такие стали нужны для станкостроения, турбин, железнодорожного транспорта. Мы уже освоили производство в Нижнем Тагиле и Златоусте.
— А сырье? — он поднял глаза от бумаг. — Хром, молибден, вольфрам?
— Это узкое место, — я достал карту месторождений. — Но мы нашли способ снизить содержание легирующих элементов без потери качества. А здесь, — я указал точки на карте, — перспективные месторождения.
Сталин встал из-за стола, подошел к большой карте на стене. Его невысокая фигура отбрасывала длинную тень в лучах заходящего солнца.
— Значит, считаете металлургию важнее автомобилей? — спросил он, не оборачиваясь.
— Да, товарищ Сталин. Без качественного металла мы не создадим ни современных станков, ни мощного машиностроения.
Он вернулся к столу, сел в кресло:
— А что с системой управления промышленностью? Каганович говорил, у вас есть интересные идеи.
Я разложил схемы Бонч-Бруевича:
— Сеть радиосвязи на основе башен Шухова. Здесь, здесь и здесь, — я указывал точки на карте, — узловые станции. Это позволит координировать работу заводов, оперативно управлять производством.
Сталин внимательно изучил схему. Его глаза сузились:
— Интересно. Очень интересно… А теперь расскажите подробнее про станкостроение.
— Станкостроение — ключевое звено, товарищ Сталин, — я достал фотографии цехов. — Американские станки не дают нужной точности. Мы создали собственное производство прецизионного оборудования.
— Кто разрабатывал? — Сталин взял одну из фотографий, внимательно всмотрелся.
— Группа инженеров под руководством Циркулева. Он из старой технической интеллигенции, раньше преподавал в Императорском техническом училище.
Сталин положил фотографию, слегка усмехнулся:
— Старая интеллигенция… Говорите, точность выше американской?
— Да. Вот протоколы испытаний. Особенно в шлифовальных станках. На них уже делаем инструмент для военной промышленности.
Он неторопливо выбил трубку в тяжелую бронзовую пепельницу, снова набил ее табаком:
— Значит так, товарищ Краснов. Первое — готовьте детальную программу развития специальной металлургии. На все предприятия. Сроки, объемы, ресурсы.
Я быстро записывал в блокнот.
— Второе, — продолжал Сталин, раскуривая трубку, — по станкостроению. Полный цикл — от заготовок до финишной обработки. И учтите военные заказы.
— А система связи?
— Хорошая идея, — он кивнул. — Поручим товарищу Орджоникидзе. Пусть подключит своих специалистов, проработает детально. Возможно, тоже придется заняться вам. Надеюсь, справитесь.
Сталин встал, прошелся по кабинету. Остановился у окна:
— Знаете, Краснов, вы правильно все поняли. Нам нужен крепкий фундамент. Металл, станки, связь… — он повернулся ко мне. — А автомобили… Придет и их время. Сначала грузовики и тракторы, это да. А легковые — потом. С этим я согласен. Кстати, об автомобилях, — Сталин вернулся к столу, взял карандаш. — Раз уж у вас есть опыт в машиностроении… Что думаете о танках?
Я на мгновение замер. Вот он, шанс:
— Есть интересные наработки, товарищ Сталин. Прежде всего — двигатель системы Дизеля. Мощный, экономичный, работает на тяжелом топливе.
— Двигатель Дизеля? — его брови слегка поднялись. — Немцы пока не смогли сделать надежный двигатель такого типа для танков.
— А у нас получится. Уже есть экспериментальный образец. А если использовать нашу новую броневую сталь, получится интересное решение.
Сталин прошелся вдоль стола, остановился у карты:
— Хорошо. Готовьте предложения по танку. Но, — он поднял палец, — в обстановке полной секретности. Официально — развитие металлургии и станкостроения. О танках — только мне лично.
— Понял, товарищ Сталин.
— И еще, — он вернулся к столу. — Бауман говорит, вы хорошо работаете с молодыми специалистами. Это правильно. Нам нужны свои, советские инженеры.