— Игнатий Маркович, — обратился я к Циркулеву, — подготовьте, пожалуйста, перечень критических размеров и допусков. Особое внимание на сопряжения в трансмиссии.
Тот педантично кивнул, делая пометку в блокноте аккуратным убористым почерком.
А потом я предложил им обсуждение дальше. Пусть не обращают на меня внимания. Тогда разговор продолжился, переходя в более детальную техническую плоскость.
— А если мы поставим карданный вал под углом? — Звонарев схватил карандаш и быстро набросал схему. — Тогда высоту пола можно будет снизить на добрых десять сантиметров.
— И получим нагрузку на крестовины, — тут же возразил Руднев, близоруко щурясь через круглые очки. — Они же будут работать под предельными углами.
Я наблюдал за их спором, отмечая, как азарт технического поиска преображает людей. Звонарев, обычно несколько нескладный и суетливый, становился собранным и точным в формулировках. Его рыжая шевелюра торчала еще более непокорно, верный признак крайней степени увлеченности.
— Можно усилить крестовины, — Варвара подошла к их столу, на ходу сворачивая какие-то чертежи. — Смотрите, если взять сталь с повышенным содержанием хрома, это решит проблему.
— И значительно усложнить технологию, — Руднев иронично приподнял бровь. — У нас же массовое производство, а не штучные изделия.
Я невольно улыбнулся. Каждый из них по-своему прав, и каждый мыслил в рамках своего опыта. Варвара, с ее интуитивным пониманием механики, искала смелые инженерные решения. Руднев, за внешним скепсисом скрывающий огромный производственный опыт, старался удержать фантазии коллег в рамках реальных возможностей завода.
— А что если сделать разгруженные полуоси? — Циркулев оторвался от своих расчетов. — Тогда нагрузка на подшипники ослабнет.
— Игнатий Маркович, голубчик, — перебил его Руднев, — вы же понимаете, что точность обработки у нас не беспредельная.
Я слушал их спор, снова стараясь вспомнить конструкции легких грузовиков, которые появятся через много десятилетий. Многие решения, кажущиеся сейчас революционными, станут потом общим местом. Но путь к ним придется искать самостоятельно, нельзя просто взять и перенести технологии будущего в 1929 год.
— А система охлаждения? — Варвара развернула чертеж двигателя. — При форсировании мотора нужно увеличить теплоотдачу минимум на тридцать процентов.
Ее карие глаза горели знакомым исследовательским огнем. Я уже знал этот взгляд, она не успокоится, пока не найдет решение.
— Можно увеличить площадь радиатора, — предложил Звонарев.
— И получить лишнее аэродинамическое сопротивление, — парировал Руднев. — На расходе топлива скажется.
— Товарищи, — я решил вмешаться, — давайте мыслить системно. Нам нужен не просто грузовик, а база для целого семейства машин.
Все повернулись ко мне. В наступившей тишине послышалось, как за окном громыхает маневровый паровоз.
— Предлагаю следующее, — я подошел к чертежной доске. — Делаем усиленную раму, но с запасом прочности. Систему охлаждения рассчитываем на максимальные нагрузки. Трансмиссию разрабатываем с учетом будущего увеличения мощности.
— Но это же удорожание! — воскликнул Руднев.
— Зато потом сэкономим на разработке модификаций, — я начал набрасывать схему на доске. — Смотрите: сейчас закладываем базу, а потом можем делать и фургоны, и автобусы, и специальные версии.
Я видел, как постепенно загораются глаза у моих конструкторов. Они начинали понимать масштаб замысла. Варвара быстро черкала что-то в блокноте, Звонарев возбужденно теребил свою кожанку, даже скептик Руднев заинтересованно разглядывал схему.
Только Циркулев, как всегда невозмутимый, методично записывал что-то в тетрадь, изредка поправляя сползающее пенсне. Но я знал, что именно его педантичность и внимание к мелочам помогут воплотить наши идеи в металле.
К обеду мы слегка выдохлись. Дискуссии утихли.
— Так, стоп, — я поднял руку, прерывая очередной технический спор. — Мы тут увлеклись теорией, а надо бы посмотреть, как реально работают грузовики в городе.
— В каком смысле? — Звонарев оторвался от чертежа.
— В прямом. Поехать, поговорить с водителями, посмотреть условия работы. Выяснить, что им мешает, чего не хватает.
— Дельная мысль, — оживилась Варвара, откладывая карандаш. — Я давно хотела посмотреть, как ведут себя моторы при городской езде.
— И с погрузкой-разгрузкой разобраться не помешает, — добавил Руднев, снимая очки и протирая их платком. — А то мы тут планируем, а кто знает, как оно в реальной жизни?