Грузовик легко набирал скорость, послушно отзываясь на руль. Модернизированная коробка передач работала четко, без рывков. Тормоза, предмет нашей особой гордости, схватывали уверенно и ровно.
— Неплохо идет, — пробормотал Циркулев, делая пометки в блокноте. — Но нужно проверить поведение с полной нагрузкой.
По моему сигналу рабочие начали загружать в кузов мерные мешки с песком. Полторы тонны, именно столько должна была поднимать наша машина по техническому заданию.
Новый круг испытаний. Теперь двигатель работал напряженнее, но держал нагрузку. Подвеска мягко отрабатывала неровности, кузов стоял ровно, не заваливаясь на повороты.
— А теперь горка! — скомандовал я, указывая на испытательный подъем с уклоном в пятнадцать градусов.
Первые круги испытаний шли неплохо, но когда начали проверку с полной нагрузкой, проблемы посыпались одна за другой. На подъеме двигатель вдруг зачихал, потерял мощность. Варвара нахмурилась:
— Что-то с системой питания. Похоже, карбюратор не справляется при таком наклоне.
Не успели мы это обсудить, как с задней части машины донесся резкий металлический скрежет. Гаврилов мгновенно заглушил двигатель.
— Рессоры, — мрачно констатировал Звонарев, заглядывая под кузов. — Без нормальной резины они слишком жестко работают. Металл не выдерживает.
Циркулев методично записывал каждое замечание:
— Позвольте добавить — температура масла поднялась выше допустимой. Система охлаждения требует доработки. И обратите внимание на увод вправо при торможении.
Я смотрел на наш прототип, мысленно перебирая возможные решения.
С карбюратором придется повозиться — нужна принципиально новая схема. Рессоры… Тут без синтетического каучука не обойтись, надо форсировать работы в этом направлении. Система охлаждения требует увеличения площади радиатора, а значит — переделки всей передней части.
— Что будем делать, Леонид Иванович? — тихо спросила Варвара. В ее голосе слышалось беспокойство.
— Работать, — твердо ответил я. — Звонарев, готовьте новый комплект рессор, усиленных и с другой геометрией. Варвара, займитесь карбюратором — нужно что-то принципиально новое. Циркулев, проверьте все зазоры в тормозной системе, найдите причину увода.
— А с маслом что делать? — подал голос Руднев, до этого молча изучавший графики температур.
— Будем думать над новой системой охлаждения. Возможно, придется ставить дополнительный масляный радиатор.
Гаврилов, вылезая из кабины, покачал головой:
— Машина хорошая, чувствуется. Но сырая еще, много доводить надо.
Он прав. Впереди нас ждали недели, а может и месяцы доработок.
— На сегодня хватит, — скомандовал я. — Завтра с утра собираемся в конструкторском бюро. Будем думать, как решать проблемы.
Глядя, как рабочие закатывают наш прототип обратно в цех, я размышлял о предстоящей работе. Нужно срочно убыстрять исследования по синтетическому каучуку. Без этого мы не сможем сделать нормальную подвеску.
Придется искать новые решения для двигателя и трансмиссии. И конечно, работать над технологией производства. Многие детали требовали более высокой точности изготовления.
Но в этих проблемах есть и хорошая сторона — они заставляли развивать смежные производства, создавать новые материалы и технологии. А значит, мы не просто делали грузовик — мы поднимали на новый уровень всю промышленность.
К девяти утра на испытательную площадку подтянулось руководство. Бойков, в добротном зимнем пальто, хмуро наблюдал за происходящим. Его грузная фигура выражала явное неодобрение. Рядом переминался с ноги на ногу Нестеров, главный инженер завода, пытаясь оценить техническую сторону испытаний.
Когда двигатель зачихал на подъеме, Бойков не удержался:
— Вот, Леонид Иванович, я же говорил, затея эта преждевременная. У нас план по основному производству горит, а мы ресурсы на эксперименты тратим.
Звяга, в неизменной потертой кожанке, тут же подхватил:
— Совершенно верно, товарищ Бойков! И я хочу отметить политическую близорукость данного решения. Рабочие спрашивают, почему вместо увеличения выпуска основной продукции мы распыляем силы на какие-то городские грузовички?
Нестеров попытался вступиться:
— Но позвольте, технически проект весьма перспективный…
— Какие перспективы? — перебил его Звяга. — Я вас умоляю. Вот у меня данные — восемьдесят процентов грузоперевозок в стране требуют машины грузоподъемностью от трех тонн и выше. А вы что предлагаете? Полуторку для частников?