Наконец, Фея не выдержала и мысленно спросила:
«Скажи, Азаил, я одного не пойму, как ты смог превратиться из волшебника божественной красоты в такое чудовище?»
«С–с–с–смог, с–с–с–мог, дорогу–ш–ш–ш–ша, с–с–с–смог…» – просипел голос, а потом медленно подполз к Фее и воткнул свои усики ей в уши. На этот раз Фея уже не вскрикнула и не испугалась, а боли почти и не чувствовала. Поток образов, как и в прошлый раз накрыл ее сознание с головой и Фея увидела…
4.
Множество красивых юношей с прозрачными крыльями за спиной, на открытом большом каменном плато где–то в Скалистых горах. Все горячо что–то обсуждают, много разноголосицы, споров. Юноши облачены в блестящие доспехи, у них на поясах – оружие, а в руках – разноцветные посохи. Они одеты в разноцветные длинные плащи с капюшонами.
Посредине, на возвышении, стоит юноша с золотистыми волосами и светло серыми глазами, в серебристо белых доспехах и серебристо белом, жемчужного оттенка, плаще. Его лицо возвышенно прекрасно, грозно и воинственно одновременно, а его нос с горбинкой придает ему сходство с благородной хищной птицей.
– Тише, братья, тише, прекратите базар, вы кричите как слабые женщины, а не создатели Поднебесья! – раздался его чистый и ясный голос.
– А что нам прикажешь делать, о, Премудрый Азаил?! – воскликнул голос из толпы. – Ты обещал нам создать тысячу новых миров, а мы торчим здесь, в диких безжизненных скалах, а наши бывшие женушки и дочки ловят нас как крыс и усыпляют как безнадежно больных животных! Ты обещал нам могущество, а мы здесь не имеем даже еды! Где наша пыльца, дающая нам молодость? Где сладкая вата из розовых облаков, дающая силы? У меня уже появились морщины на лбу – вот, посмотри – и несколько седых волос! Я голоден и устал, я начал СТАРЕТЬ, а что будет дальше? Все сражения мы проиграли – эти слабые, как ты говоришь, женщины оказались сильнее нас! Ты обманул нас, Азаил!
– Не верещи, как баба, Натаэль, будь воином, будь мужчиной, в конце концов! – пробасил голос другого юноши в белоснежно белых одеждах, с белоснежно белым жезлом в руках. – Если хочешь, иди, сдавайся этим белобрысым дурам! Пусть они тебя усыпят, сотрут у тебя память и превратят тебя в трутня! Тебе, судя по всему, только такая роль и подходит! – слова оратора заглушил дружный смех доброй половины юношей; остальные угрюмо молчали, не решаясь поддержать ни того, ни другого.
– Как ты смеешь так говорить со мной, недоносок! Я – из числа Перворожденных! Я помню время, когда даже Азаил и Стелла были не женаты и у них еще не было детей, когда они еще играли в куклы и учились читать по азбуке, а ты кто? – гневно закричал Натаэль – юноша в серебристо белых одеждах. – Только и умеешь пресмыкаться перед Азаилом и лизать ему одно место – «о, Премудрый Азаил!», «о, Старший Брат!», «о, Учитель!» – как будто других слов не знаешь! Еще одно слово – и я всажу тебе меч в глотку! – В подтверждение своих он обнажил свой блестящий серебристо белый клинок, его примеру последовала добрая сотня его сторонников.
Но Белоснежно Белый не растерялся. Молниеносным движением руки он схватил тонкое серебристое копье и метнул его в Натаэля. Копье попало ему в углубление у основания шеи. Натаэль захрипел и, судорожно взмахнув руками, как подстреленная птица рухнул на каменное плато.
Еще мгновение, и завязалась ожесточенная схватка. Воины во главе с Белоснежно Белым напали на сторонников убитого Натаэля. Остальные юноши отшатнулись от места боя, оставив горстку отважных в одиночестве. А поскольку у Белоснежного было значительное численное преимущество – едва ли не 10 к 1, сторонники Натаэля были взяты в кольцо и скоро все было кончено. Все, обнажившие вслед за Натаэлем мечи, были изрублены на куски, хотя и немало сторонников Белоснежного навсегда остались лежать на каменистом плато…
Азаил стоял и отстраненно смотрел на разворачивающиеся события и как будто не видел ничего. Казалось, происходившее внизу его совершенно не волновало. Он думал о чем–то запредельном и, хотя телом присутствовал здесь, но душа его парила где–то далеко–далеко…
– Премудрый Азаил, да благословится твое имя во веки веков! – с пафосом воскликнул Белоснежно Белый, поднимая вверх окровавленное, еще дымящееся от свежей крови острие копья, только что выдернутое из убитого Натаэля. – Повелевай нами, Премудрый Азаил! Ты открыл нам дорогу в светлое будущее, ты повел нас вперед, к Свободе и Знанию. И я, от всего нашего народа, клянусь тебе, что мы либо умрем с тобой, либо с тобой победим, и из черепов наших врагов мы сделаем чаши для праздничного пира! Не так ли, братья?! – и Белоснежно Белый повернул свое раскрасневшееся от боя, свирепое и кровожадное лицо к толпе.
По сборищу пронесся гул одобрения, но какой–то не очень уверенный и подхваченный далеко не всеми. Громко орали только первые десять сотен юношей, которые стояли непосредственно за Белоснежно Белым и приняли непосредственное участие в расправе.
А Азаил только теперь словно очнулся ото сна, воздел руку и взял слово:
– Я благодарю вас, братья, за оказанное мне доверие в эту трудную годину испытаний. И тебя – мой юный ученик – ты достоин уже получить все привилегии Перворожденных, хотя и не принадлежишь к их числу по праву рождения. Возьми отличительный знак у убитого тобой предателя, Я разрешаю… Но, благодаря вас за доверие, я осознаю, что дела наши плохи. Разве я скрывал от вас, братья, что мы стоим на краю пропасти? Разве я вводил вас в заблуждение? Разве я обманывал вас? – Азаил сделал многозначительную паузу, но ответом ему было только гробовое молчание. А потому он продолжил:
– Да, братья, мы окружены, как волки флажками. Тиранический узурпаторский режим самопровозглашенной «Триединой Премудрости», от родственных связей с которой я торжественно отрекаюсь, как от величайшей мерзости, поставил нас вне закона, наши силы тают. Разве я отрицаю это? А все потому, что нам перерезан доступ к источникам магической энергии нашей расы – к розовым облакам, а также потому, что альтернативный источник энергии – изобретенный лично мною, через Лунный Камень – также предательски уничтожен… А феи, между тем, имеют неограниченный доступ к розовым облакам и они сильны как никогда. При этом их силы постоянно растут, а наши – постоянно уменьшаются. В результате, братья, нам грозит не только полное магическое бессилие, но и быстрое старение и дряхление, симптомы которого мы уже можем наблюдать на себе – у нас у всех появляются первые морщины и первые седые волосы… Но даже до старости мы с вами не доживем – окруженные в этих безжизненных горах, мы просто умрем от голода. Здесь ничего не растет – ни овощей, ни фруктов, ни даже желудей, которыми питаются свиньи! А за последние шесть месяцев боев – ни один из которых мы не выиграли – нам всякий раз не хватало магической силы, чтобы сдержать неистовый напор противника, имевшего ее в избытке. Мы потеряли две трети лучших воинов… – с этими словами Азаил понурил свою прекрасную мужественную голову и по его щекам поползли две скупые мужские слезы. Все остальные воины также уныло понурили головы. Горечь потерь и уничижения еще была так сильна… На лице Азаила обозначились морщины, а в его волосах можно было различить проседи, обнажились шрамы от полученных ран. Но вот он вновь поднял лицо и правую руку, на которой не хватало двух пальцев.