– Ну, неужели совсем ничего нельзя сделать!? – в отчаянии всплеснув руками, воскликнула Фея.
«Ну почему же, – спокойно сказал Голос, – можно попытаться вывести его душу из этого тела и переместить в другое – скажем, в голема или в плюшевого Зверенка, или в какое–нибудь животное или в магическое зеркало. Тогда он будет жить, как я, без своего тела. Советую, кстати, подумать над этим вариантом, и поскорее. Другого способа не существует».
Но в этот момент Фея, не дослушав до конца высокоумный монолог солнечной колдуньи, поддавшись сиюминутному озарению феиной интуиции (а может быть, любящей женщины и жены…), вдруг подбежала к Принцу и принялась стаскивать с него остатки одежды. Зверята недоуменно вытаращили глаза на происходящее. А как отреагировало Непобедимое Солнце так и осталось неизвестным, поскольку оно не было видимо, а призрак не может произносить слова вслух.
Наконец, когда Принц был полностью обнажен, Фея в один момент скинула с себя свою одежду и, припав к груди Принца, обхватила его шею руками и, приподняв его голову, поцеловала.
Зверята от смущения отвернулись, но комментировать происходившее на их глазах невиданное дело, а тем более перечить хозяйке не решились.
Сколько длился поцелуй Феи – не известно – никто и не засекал времени. Только Фея так крепко прижалась своими губами к губам Принца, что, казалось, приросла к ним, а потом и сама легла всем своим обнаженным телом на обнаженное тело Принца – так, чтобы ее ноги касались ног Принца, ее грудь касалась груди Принца и так далее – чтобы каждая часть ее тела прикоснулась к соответствующей части тела Принца, чтобы стать с ним одним целым. Фея словно стремилась передать все свое тепло, всю свою жизненную силу Принцу.
А вскоре это стало видно и невооруженным глазом. Тело Феи становилось все мягче, каким–то дряблым, безжизненным, бледным, оно действительно как бы утрачивало природную силу жизни, а тело Принца, наоборот, розовело, становилось более упругим, а дыхание – более глубоким. И, наконец, Принц зашевелился!
Фея с трудом оторвала свои губы от его губ, она была сильно бледна и еле дышала. Она без сил свалилась с Принца на землю. Перевернувшись на спину, тяжело дыша, она некоторое время лежала с полузакрытыми глазами, а верные Зверята, тут же подскочив к Фее, принялись заботливо одевать ее.
А тем временем Принц медленно встал, держась обеими руками за голову, и непонимающим взглядом обвел Зверят, Фею, обнаженные золотые деревья без листьев, плато, совершенно притом не замечая своей наготы.
– Где я? – со стоном произнес Принц. Потом его взгляд упал на Фею, его глаза расширились от удивления. – Фея? Дорогая! Где мы? Где наши дети? Где Осленок? Что со мной? Мне так жарко, так душно! У меня все внутри горит! Дорогая, что с тобой? – а, взглянув на себя, покраснел как рак и принялся торопливо одеваться при помощи подскочивших к нему Зверят.
– Ничего… мой милый Принц… ничего… – Фея, кое–как, шатаясь, встала с земли и обняла Принца. – Просто я так переволновалась за тебя, что мне стало немножко не по себе… Все будет хорошо… Теперь все будет только хорошо… – пробормотала непослушными губами Фея и упала в обморок прямо в любящие объятия Принца.
4.
Торжественный ужин в Изумрудной Зале теперь был совершенно не похож на те, что были раньше. Хотя в зале было темно, но это была чепуха. Фея с Лили (именно так теперь все звали Хозяйку Золотого Чертога) при помощи обычной магии зажгли разноцветные летающие огоньки, по размеру не больше пламени свечей, которые летали под самым потолком, освещали, словно яркие гирлянды, залу таким уютным и таким праздничным светом!
Все сидели за большим столом. Принц и Фея ели овощи и фрукты, пили вино и громко–громко смеялись. Котенок и Щенок снова рассказывали свои любимые анекдоты, снова выполняли разные цирковые номера и смешили всех вокруг. Даже Принц смеялся. Иногда. Когда его глаза на миг отрывались от любимой Феи.
Фея же, словно боясь, что Принц опять куда–нибудь исчезнет, сидя рядом, держала его руку обеими своими тонкими прекрасными ручками, не сводя с него влюбленного взгляда своих глубоких, лучистых глаз. Да, Принц снова стал прежним. Хотя он был еще немного бледен, а веки глаз были опухшими, но он смеялся над шутками и шутил сам – а это означало, что с ним все в порядке.
Лили не было видно – ведь магические зеркала не работали – но все знали, что она была здесь, на своем троне. Она тоже вовсю смеялась и шутила – проделки Зверят так напоминали ей ее детство! – и, казалось, совершенно не была расстроена тем, что Принц опять стал уделять внимание Фее. Впрочем, о чем думала Хозяйка здешних мест, навсегда останется для нас загадкой.
«И все–таки, дорогая, ты меня уже в который раз удивляешь до глубины души! – проговорила Лили, когда Зверята блестяще выполнили свой последний трюк – хождение вниз головой на передних лапках. – Ведь тело Принца было полностью изменено, ПОЛНОСТЬЮ, каким образом тебе удалось вернуть его к жизни?»
– Не знаю, право… – задумчиво сказала Фея, оторвав, наконец, свой любящий взгляд от Принца. – Просто… Я почувствовала, что я должна это сделать… Я просто… мысленно обратилась к Создателю сущего… Моя жизнь – за его жизнь… И мне в голову пришел ответ: крепко–крепко прижмись всем телом к его телу и передай ему всю себя, без остатка…. И все… Даже не знаю, как все получилось…
– А я знаю, – тихо сказал Принц, краснея и также смущенно отводя взгляд. – Я находился где–то на дне, как бы в ледяной пустыне и мне было так холодно, так холодно… – тут его лицо побледнело и содрогнулось от этих воспоминаний, а Фея обняла его голову и прижала к своей груди, поглаживая по волосам, но Принц отстранился и продолжил.
– …А потом я увидел какое–то существо, огненное, яркое, сияющее, что глазам смотреть на него было больно, а вместо рук у него были языки пламени, а еще – крылья такие же (при этих словах Фея и Зверята многозначительно переглянулись)… Оно вдруг прикоснулось ко мне и лед растаял. А потом оно сказало таким громовым голосом, что я едва не оглох: «Ты свободен, человек, благодари твою супругу и ее великую любовь к тебе», и после этого я открыл глаза и увидел всех вас.
«Чудеса какие–то! – не выдержала Лили. – Сколько заклинаний я ни выучила, сколько книг ни перечитала, сколько всего сама ни научилась делать, но ТАКОГО – никогда не смогу! Чтобы человека превратить в кусок золота – это да, я могу, но чтобы кусок золота превратить в человека… Клянусь Цветами Забвения, даже Триединой Премудрости это не под силу!»
– А по мне, все тут понятно, – тихо сказала, краснея как школьница, Фея. – Любовь и не такие чудеса может творить, а Создатель наш – Он хоть и далеко от нас, но любовь для Него – самое ценное сокровище, которое только существует в этом мире, а потому Он не может не услышать призыв любящего сердца!
«Ну–у, я ни в каких «создателей» не верю, – поспешно отмахнулась Лили. – Просто любое заклинание имеет свой дефект. Если этот дефект нащупать – можно деактивировать все заклинание, словно ткань – по ниточке, вот и все. Ты просто случайно нащупала эту «ниточку» и дала обратный ход. А «создателя» вашего, на мой взгляд, вообще нет и в помине. Его выдумала Триединая Премудрость – я в этом абсолютно уверена, – чтобы его именем прикрывать свои весьма сомнительные распоряжения. Например, возьмите то же разрешение феям брать в мужья человеческих мужчин или постановление о том, что розовыми облаками могут питаться лишь феи. Посудите сами, все эти якобы откровения от «создателя» просто выгодны феям – и размножаться им как–то надо после того, как они угробили всех своих мужиков, и доступ к вечной жизни сохранить только за собой, чтобы…»