А еще Азаил на ночь показывал мне сказки. Он мысленно произносил заклинания, а потом на закрывшихся на ночь лепестках цветка появлялись различные движущиеся изображения.
Вот бежит маленький мышонок – в натуральную величину, серенький такой, с длинными тонкими усиками и хвостиком, пищит – добегает до холмика и начинает рыть норку.
Азаил рассказывает:
– Жил–был мышонок, его звали…
– Ушастик! – закричала я.
– Тише, тише, Стелла, уже все спят. Не балуйся! Так вот, жил–был мышонок, его звали Ушастик. Однажды он стал рыть себе норку в этом холмике, – Азаил показал пальцем на движущуюся картинку – и…
Но вдруг к Ушастику, который стараниями Азаила вырыл уже довольно большую норку, подошел Котенок – пушистый, серенький, хвостик – трубой, зеленые блестящие глазки и ушки на макушке – точь–в–точь как настоящий!
– Эй, а откуда тут Котенок? – спросил Азаил. – У меня вообще–то другая сказка!
– А я хочу (как закричу!), чтобы был и Котенок! Я его придумала и наколдовала. Хочу, чтобы Котенок заботился об Ушастике! Вот!
И в самом деле, изображение Котенка вдруг подошло к роющему норку Ушастику и сказало:
– Мр–р–р–мяу! Ушастик! Ты такой хорошенький! Давай, я буду о тебе заботиться? Зачем тебе норка, давай–ка я тебя лучше обниму и тебе будет где спать в тепле без всякой норки! – И Котенок вдруг схватил Ушастика лапкой, поднес его к своей серенькой мордочке и облизал его розовым шершавым язычком–щеточкой. Ушастик довольно засмеялся от щекотки, а потом свернулся калачиком на земле, как это делают все кошки, а Ушастика обнял лапками так, что тот буквально утонул в его мягкой серенькой теплой шерстке, словно в пушистом одеяле.
– Эй, Стелла, ты не шали так, а?! – возмутился Азаил. – Ушастик должен вырыть норку, а помогать ему в этом должны – бурундучок Бунди, белочка Белла, суслик Сэм, а потом они вместе будут жить в этой норке дружной семьей. У меня совершенно другая сказка!
– А я не хочу такой сказки! Я хочу, чтобы Котенок заботился об Уша–а–а–астике. Вот!
– Ну что с тобой поделаешь, Стелла! – всплеснув руками, вскочил Азаил со своего ложа в центре цветка, и принялся ходить туда–сюда, как маятник. – Ты ничего не понимаешь! Замысел был в том, чтобы Ушастик упорно трудился, а потом ему стали помогать другие зверята и они общими усилиями построили общий дом, а в процессе труда они подружились и стало им от этого весело и радостно жить на белом свете. А у тебя что за смысл?
– А у меня – что Котенок заботится об Уша–а–а–астике и лю–ю–ю–юбит его!
– Стелла! Но ведь если оставить все так, Ушастик никогда не научится трудиться! Он будет вечно греться в объятиях Котенка!
– Ну–у–у–у и пу–у–у–усть! А Котенок будет любить Ушастика и заботиться о нем!
Тут Азаил, помню, встал как столб посреди цветка, руки в бока, а я вскочила со своего ложа и тоже, передразнив его, приняла такую же позу. И мы стоим, смотрим друг на друга и молчим. А потом он, наконец, не выдержал и махнул рукой:
– Все, Стелла! Рассказывай себе сказки сама! Пусть они будут у тебя такими, какими ты хочешь, а я ложусь спать! – С этими словами он лег на свое место, повернувшись ко мне спиной. Иллюзия на лепестках цветка постепенно погасла и мне стало ужасно скучно и грустно. Я тоже легла и стала гладить его по золотистым волосам.
– Стелла! Ты мне мешаешь спать!
– Оззи! Ты разве не помнишь, что сказал Создатель? Он мне сказал – забо–о–о–отиться о тебе! Вот я и забо–о–о–о–очусь…
А Азаил ка–а–а–ак подпрыгнет! Как вытаращит на меня глаза и даже заикаться стал от волнения!
– Ты… ты… ты… что… мы–мы–мы–шонка… м–м–м–меня что ли? А ко–ко–ко–шка – т–т–ты что ли?
А я как рассмеюсь! Догадался все–таки! Ух, какой умница!
А он смотрит, как я смеюсь, и вдруг сам засмеялся, а потом – ка–а–а–а–ак давай меня щекотать! А я – его! А потом мы схватили подушки и давай играть в подушечный бой! Ну конечно он меня одолел, зато подушка его лопнула, и мы оба оказались в розовом пуху – с ног до головы – и как расчихались, да так громко, что перебудили всех остальных на нашем лугу! Пришлось лечь спать. Я крепко–крепко обняла моего любимого Оззи, а он – меня, и мы опять стали как одно целое, как две половинки яблочка, вместе… А я, засыпая, молила Создателя о том, чтобы когда–нибудь Азаил сильно–сильно заболел (но только не до смерти!), а я бы о нем заботилась, его лечила, его грела, как Котенок – Ушастика, и от этой мысли мне было так хорошо!
3.
Так шли годы, один за другим – совершенно незаметно. Вот мне уже подходит восемнадцатый год. Я уже стройная девушка, настоящая фея – с длинными светлыми волосами, заплетенными в две косички, в розовой тунике до колен. Я уже умею творить довольно много заклинаний. А Азаил – совсем уже взрослый. И как–то странно смотрит на меня…
Мы уже давно не спим в одном бутоне – он переселил меня в специально выращенный им для меня отдельный цветок. И не кормит меня больше. А стиркой и мойкой занимаюсь я сама. Я хотела ухаживать и за Азаилом, но он был против, и я не посмела ему перечить. Да и сказки он мне, конечно же, не рассказывает.
А потом я пришла к нему в цветок сама и сотворила заклинание невидимости и стала ждать, когда придет Азаил. Он вернулся почти в полночь, буквально за пару минут до закрытия бутона. Видимо, опять улетал с остальными юношами по каким–то своим, «мужским» делам. Он всегда теперь такой занятой! И все время возится только с мальчишками! Я еле дождалась его тогда, чуть сама не уснула. А он, усталый, завалился спать, прямо в одежде – без простыни, без подушки, без одеяла. Ох, уж эти мужчины – грязнули! Так бы и окатить его водой!
А что? Это идея!
Еще несколько мгновений – и вот уже я наколдовала розовую тучку прямо под сводом бутона, которая пролила розовый ароматный душ на спящего Азаила! Вот смеху–то было, когда он вскочил, как ошпаренный, весь мокрый, но зато пахнущий ароматом лесных цветов – хоть и не воняет от него теперь потом за милю!
– Стелла! Опять ты шалишь! Кто тебе разрешил пролазить в мой цветок?! Я же сказал тебе спать в своем цветке, разве непонятно? Пойми, ты уже взрослая! Мы не можем уже спать вместе!
– А тебе кто разрешил забывать про мой день рождения, и, между прочим, заповедь Создателя тоже! – я снова стала видимой и показала ему язык.
Азаил ахнул и схватился за голову, покраснев до корней волос.
– Ой, прости меня моя Стеллочка, ради Создателя! Я ЗАБЫЛ! Просто мы с братьями сегодня заканчивали выращивание первого живого здания для нашего Сообщества…
Но я не дала ему договорить.
– Это не оправдание, Оззи! – строго сказала я и приняла «боевую позу» – гневно уперев ручки в бока. – Меня поздравили сегодня все сестры, ВСЕ! Я наготовила угощения, намечались танцы – и – НИКОГО из мальчиков! Как это называется, а–а–а? Вы торчите на этом холме уже второй месяц, и даже про мой день рождения – забыли! А ведь это должен был быть НАШ с тобой день! – Мне стало жутко обидно за себя, я хотела даже заплакать, но… Мне почему–то показалась глупым проявить такую слабость перед ним, особенно перед ним!
Азаил не на шутку расстроился. Он просто не знал, куда девать глаза, а я ликовала – впервые за столько лет я чувствовала его замешательство, его слабость, его нужду во мне – в данном случае, в моем прощении – ведь вина его была действительно тяжела!