Азаил с братьями – а их насчитывались уже десятки тысяч – красивых, стройных, белокурых, с блестящими крыльями, в разноцветных туниках – улетали, иногда на несколько месяцев подряд, а то и на полгода. Чем они там занимались, оставалось догадываться, но скорее всего тем, для чего нас и сотворил Создатель – обустройством Целестии. Они поднимали со дна первобытного океана континенты и острова, они сеяли на них траву и деревья, они выводили разные виды животных…
Но обо всем этом я узнала уже намного позже… Азаил мне ничего не говорил, как и другие братья – своим женам. Обычно он прилетал всего на пару дней, не больше. И притом днем у меня и не появлялся. Вместе с братьями он уединялся для каких–то совещаний в Розовом Чертоге – закрытых для посторонних, то есть нас, совещаний. Для этого он даже изобрел новое словечко – «Верховный Тайный Совет». Ведь мы, феи, как члены Сообщества, входили во Всеобщий Совет Сообщества, но в Тайный Совет почему–то входили только братья, а все важные дела обсуждались только там. В конце концов, Всеобщий Совет Сообщества стали собирать только для того, чтобы провести бракосочетание очередных пар…
Помимо закрытых совещаний Азаил инспектировал Школу – там преподавали братья – учителя, присваивал ранги выпускникам, проводил экзамены, присутствовал на выпускных вечерах и – отбирал себе наиболее талантливых в свою избранную свиту ближайших помощников.
Они окружали его постоянно. Только и было слышно: «Твоя Премудрость», «Премудрый Азаил», «Учитель». Какие у них были восхищенные лица, какие подобострастные взгляды, с какой готовностью они смеялись над его шутками, не дослушав их еще до конца, или поддакивали его глубокомысленным рассуждениям и планам, как беспрекословно выполняли любое его слово, любое желание, как ликовали те из них, кто удостоился похвалы, или даже просто внимания «Его Премудрости»! Даже когда я видела его днем, прогуливающимся по Садам Прозрений или по берегу Розового Озера, я не могла к нему подойти – так густо облепляла его толпа этих подхалимов и льстецов! А даже если бы я и подошла, он бы меня, наверное, и не заметил – куда ему до меня, обычной домохозяйки с вечным животом или младенцем на руках, ведь он обсуждает со своими приближенными будущие судьбы вселенной!
В результате ко мне он приходил только на ночь, за пару минут до закрытия бутона. Ночью мы были вместе, а потом он улетал с братьями опять в нижнюю Целестию, а я опять беременела очередным малышом или малышкой, и все начиналось снова… Месяцы складывались в года, года в десятилетия, десятилетия – в столетия… Сколько их прошло, не помню, да и счет детям я потеряла…
4.
Но вот однажды Азаил с братьями улетел и не возвращался десять лет подряд.
Сначала никто на это не обратил внимания – ну нет и нет! Но когда прошел год – я и все остальные сестры стали беспокоиться. Решили послать одного из магистров Школы связаться с ним. Он полетел вниз, а вернулся через пару недель. Он сказал, что Азаил с братьями занят подготовкой Целестии к чему–то очень и очень важному и оставить дело ни на минуту не может, а потому велел всем сестрам ждать и не беспокоиться. И мы ждали… Годы…
Когда я отдала в Школу своего последнего – номер я его уже не помню – малыша я осталась совершенно одна. Азаила нет, детей тоже нет, согласно строгому приказу Азаила, их навсегда отнимают от матерей и в Школе с ними занимаются только учителя–магистры, а после Школы они становятся совсем взрослыми, каждый поступает на место своего Служения (тоже строгий приказ Азаила! – как всегда, со ссылкой на волю Создателя) и я даже видеться с ними толком не могла. А даже если бы и могла – как я могу их распознать после тридцати лет разлуки из–за учебы в Школе! И я, впервые за эти сотни лет, ОСТАЛАСЬ ОДНА, без какого–то определенного Служения, как и все остальные сестры (кроме, разве что жен учителей Школы, но их было абсолютное меньшинство).
Эти многие столетия сплошных беременностей, родов, вскармливаний, воспитания совершенно запутали меня. Я почти забыла все заклинания, кроме самых нужных, бытовых (стирка, уборка, мойка и все такое прочее), я почти ничего не читала, я даже – страшно представить – почти не думала!
Теперь же, оставшись совершенно одна, я стала думать, я перечитала все книги в Библиотеке Сообщества, я стала общаться с другими такими же одинокими сестрами и через некоторое время мы стали чем–то большим, чем подруги по несчастью, мы стали… Одним Целым, по–настоящему сестрами. А ближе всех – с моими первенцами–близняшками, чьи имена я помнила, в отличие от остальных – Астрой и Эстер, также оставшихся без мужей и без детей.
Сначала мы с сестрами просто общались – о том, о сем, о мужчинах, о детях, о прическах… Потом стали говорить на более серьезные темы, потом – обсуждать книги, а потом – вместе практиковаться в магии – сначала вспоминали полузабытые уроки в Школе, а потом я и мои дочери стали вести уроки по новым заклинаниям – книги мы брали в Библиотеке – их Азаил и его «избранная» сотня приближенных, слава Создателю, написали к тому времени тысячи.
Но вот однажды, когда я уже собиралась спать, и бутон вот–вот должен был закрыться, явился ОН – как всегда, потный, грязный, в рваной одежде, со спутанными волосами, но сияюще счастливый!
Он страстно обнял меня – я чуть не задохнулась от запаха пота! – и страстно поцеловал.
– Как я скучал по тебе, дорогая моя Стеллочка, звездочка моя ненаглядная, как я скучал! – горячим шепотом говорил он и жадно целовал мои руки. А потом он стал было стягивать с меня одежду, но я отстранилась от него. Он удивленно посмотрел на меня:
– Стелла, что с тобой?
– Дорогой, а ты, случаем, ничего не заметил, когда прилетел откуда ни возьмись в мой цветок? – сказала я спокойно, но строго и жестко.
– А что я должен был заметить? – непонимающе разводя руками, спросил он.
– Мало того, что ты не удосужился помыться и привести себя в порядок, – перешла я в наступление, – ты бросился меня раздевать, даже не поздоровавшись, даже не узнав, как у меня дела, что я думаю, как себя чувствую, а, самое главное, – ЧТО Я ДУМАЛА И ЧУВСТВОВАЛА ВСЕ ЭТИ ГОДЫ твоего отсутствия! – Я опять приняла «боевую позу». Азаил явно смутился, но в этот раз его смущение не принесло мне радости, как тогда, во время нашей первой брачной ночи.
– Прости, дорогая, я хотел тебе об этом сказать, поговорить… Просто… Я так по тебе соскучился, что решил уже потом… после…
– Когда это «потом», когда «после»?! Когда ты захрапишь на всю ночь, а с рассветом улетишь на свои тайные совещания, к твоим подхалимам?! Или в Школу?! Или еще Создатель знает куда?! А потом опять, без всякого предупреждения, скроешься еще на пару лет или на десяток?! – голос мой становился все громче и громче, его слышали уже и другие обитатели нашего луга, но я делала так намеренно – пусть слышат, пусть! Пусть все остальные сестры знают, что они отомщены, ведь именно мой сумасбродный муженек украл у них их законных супругов!
Азаил помрачнел как туча, сжал кулаки и сердито засопел.
– Что ты себе позволяешь, жена?! Как ты со мной разговариваешь?! Со мной, поставленным Самим Создателем Премудростью Сообщества!
Но я отвесила ему такую пощечину, что даже оцарапала ногтями его щеку и брызнула кровь.
– Посмотри на себя, «премудрость»! В кого ты превратился – в напыщенного самовлюбленного эгоиста, которому совершенно наплевать на жену, на детей! – со всем возможным презрением, на какое только была способна, сказала я. – Ты называешь себя «поставленным Создателем», а сам забыл Его заповедь: любить меня как самого себя, не уклоняться от меня! Десять лет – только подумай! – десять долгих лет жена остается одна, а он – «как ты со мной разговариваешь»! А как с тобой еще разговаривать, а?!