– Это совершенно очевидно, – согласились Первая и Третья Премудрости, одновременно кивнув головами в роскошных золотых диадемах.
– Значит, мы сохраним ему жизнь, Ваша Премудрость? – недоуменно спросила другая фея – конвоир.
– Мы думаем, он это заслужил. Ведь он сдался добровольно, да и жена его у Нас об этом просила. Думаем, и она заслужила Нашу милость сполна, – снисходительно произнесла Вторая из Трех. – Разве вы забыли, сестры, что мы поставлены Создателем, чтобы в первую очередь миловать, а потом уже карать? Не в этом ли мы клянемся при посвящении в сан? Не в том ли, чтобы зло побеждать добром?
Пристыженные феи «ЖАЛА» из числа охраны замолчали, ужаснувшись своей так неожиданно всплывшей откуда–то из глубины души кровожадности.
– Война, даже самая справедливая, самая священная, все–таки развращает участвующих в ней, даже тех, кто участвует в ней невольно, – задумчиво произнесла Вторая. – А потому наш долг поскорее прекратить эту войну раз и навсегда!
Ответом Им было молчаливое согласие крылатых воительниц.
5.
А в это время Непобедимое Солнце не отрывала пристального взгляда от светящегося шара–визатора в Малахитовой комнате. Она не могла поверить глазам, когда увидела, как за считанные минуты вся ее партия была проиграна. Нет, Непобедимому Солнцу совершенно не жаль гибели сотен золотых драконов – это пустяки. Наделает еще. Тем более, что и без драконов феям не взять ее неприступной цитадели. Но Принц…
При мысли о Принце тяжелый, невыносимо тяжелый груз лег на ее сердце. То, что казалось раньше таким желанным – месть, власть, величие – показалось ей теперь таким мелким, таким ничтожным!
В самом деле, зачем эта власть, зачем величие, зачем этот высокий трон, попирающий всю вселенную, если ты – одна, если ты вечно обречена на одиночество – одиночество бесплотного призрака в золотой клетке.
Тоска черной змеей вползла в бесплотное сердце колдуньи и от полного боли стона жалобно задребезжали золотые зеркала в ее Чертоге, словно сострадая своей создательнице.
– Ви–ж–ж–жу, ви–ж–ж–ж–жу, зас–с–с–с–с–скучала ты, Ж–ж–ж–ж–ж–желтая Королева, без Принцс–с–с–с–са, да–ссс?
Из вентиляционной отдушины, той самой, в которой несколько дней назад сидел Котенок, вылезла отвратительная мразь – паукообразное с тремя парами холодных, фасеточных глаз. Деловито, как черный жирный таракан, оно сползло по стене и, не спрашивая разрешения, залезло на один из стульев, что стояли вокруг малахитового стола, почти как человек положив две передние лапки на его полированную поверхность.
Непобедимому Солнцу стало не по себе. Еще недавно это место занимал Принц, чьи руки соединялись с ее невидимыми руками, с ним были связаны сладострастные воспоминания о минутах величайшего блаженства, а теперь здесь сидело это жирное отвратительное чудовище.
– Да уж–ж–ж–ж–ж, кхе–кхе–кхе… Неравноц-с-с-с-сенная, ска–ж–ж–ж–жем, прямо, з–з–з–замена, – гадливо хихикнул, прочитав ее мысли, Азаил.
«Чего ты хочешь от меня, Азаил?» – перебило его Непобедимое Солнце, чтобы уйти от обсуждения болезненной для нее темы.
– Пора начинать, госпож–ж–ж–ж–а, как запланировано, да–ссс. Время не ж–ж–ж–ж–ждет–с–с–с–с. Другой возмож–ж–ж–ж–ности мож–ж–ж–ж–ж–ет и не быть – белобры–с–с–сые летуньи крайне ос–с–с–с–с–слаблены, да–ссс, я чую это, чую… А меня мое чутье–с–с–с–с никогда–ссс, не подводит, да–ссс!
«Никакого удара не будет, Азаил, я не пойду на это», – медленно, но решительно произнес Голос в его голове.
– Шш–ш–ш–што, Королева, не слы–ш–ш–ш–шу?
– Что слышал, Азаил, – тихо повторил Голос. – Без Принца никакого удара не будет. Все кончено. Я сойду вниз, распаяю крышку контейнера и погружусь в море солнечного сока. Его концентрации достаточно, чтобы даже моя бесплотная душа распалась на кварки – и больше на свете не будет Непобедимого Солнца, никогда…
– Ты ш–ш–ш–што, с–с–с–с–с ума со–ш–ш–шла, что ли, глупая? Погубить вес–с–с–сь на–ш–ш–ш З–з–з–з–з–замыс–с–с–с–сел из–за мальчиш–ш–ш–шки!.. – из пасти Азаила брызнула отвратительно пахнущая зеленая слюна, образовав на идеально отполированной поверхности гадкую лужицу.
«Не только из–за него, Азаил… – печально ответил Голос. – Магия Зеркала Правды оказалась сильнее твоих проклятых лживых колдовских зеркал, которые могут только разрушать, только обманывать, только сеять злобу и ненависть… Зеркало Правды пробудило во мне то, что больше не желает засыпать… Я уже не то Непобедимое Солнце, что раньше. Я уже не хочу быть красивее и величественнее всех. Я больше не хочу разрушать. Я хочу жить так, как живут Фея и Принц! Я хочу счастья, хочу любви, хочу мужа, семьи, маленьких детей, сына и дочку! Я не хочу больше воевать, Азаил! Я хочу сказать всему миру: «Прощай, оружие!»
– Замолчи–с–с–с–с–с, замолчи–с–с–с–с–с! Ты ничего не понимаеш–ш–ш–шь, ничего–с–с–с–с–с! – чуть не подавился ядовитой слюной Азаил.
«Оставь меня, Азаил, в покое, оставь… Я только сейчас почувствовала, насколько я стара! Силы покидают меня… Оставь меня…» – и до Азаила донесся еле слышный, словно дуновение легкого ветерка, печальный вздох.
– Глупая–с–с–с–с, глупая–с–с–с–с девчонка, да–с–с–с–с–с! – не выдержав, закричал Азаил. – Влюбленная глупы–ш–ш–ш–шка! Разве ты не понимаеш–ш–ш–ш–ш–ь, что пророчес–с–с–ства мурин не могут ош–ш–ш–ибаться, да–ссс! Ты мож–ж–ж–еш–ш–ш–шь получить Принца назад, мо–ж–ж–ж–ешь – как и твое тело! Я кляну–с–с–сь тебе, да–ссс!
Несколько минут длилось напряженное молчание. Непобедимое Солнце явно было озадачено. Оно пыталось проникнуть в сознание Азаила, но тщетно – мурины не поддавались магии волшебных зеркал. В конце концов женское любопытство победило:
«Что ты хочешь этим сказать, несчастный?»
– Только то–сссс, что у меня е–с–с–сть план… Хорош–ш–ш–ш–шенький планец–с–с–с–с–с! Мы им вс–с–с–с–сем ещ–щ–щ–ще покаж–ж–ж–ж–ж–жем, вс–с–с–с–сем, вс–с–с–с–с–сем—с–с–с–с–с–с!
И Азаил замолк, сосредоточившись на передаче мыслеобразов в сознание Непобедимого Солнца.
Глава 20. Правосудие превыше всего!
1.
Принц лежал на толстом, набитом соломой, матраце на голом полу, нижнем отсеке Летучего Острова. Это была просторная, хорошо проветриваемая, чистая камера, с полом и стенами из голубого матового стекловидного материала, через которую проникал мягкий голубой свет. Через матовые стены, непроницаемые с внутренней стороны и полностью прозрачные с внешней, с Принца не спускали своих глаз сотрудницы второго отдела «ЖАЛА», специализирующиеся на лечении «помешанных», т.е. всех тех, кто выступает против Священных Принципов Порядка и Процветания, а, как совершенно очевидно для всякого члена Сообщества, против них может выступать только психически больные существа, нуждающиеся в лечении.
Руки и ноги Принца были прикованы цепями к стене, впрочем, достаточно длинными, чтобы он мог свободно передвигаться по периметру. Дверь в камеру запечатывали сильные охранные заклинания, ключ к которым знали только феи – охранницы. Доступ к Принцу был строго–настрого запрещен даже для его жены.
Сначала Принц даже обрадовался этому обстоятельству – возможности побыть наедине с самим собой, без свидетелей. За последние дни произошло столько событий, что зыбкая граница между фантазией и реальностью почти стерлась в его голове. Надо было хоть как–то попытаться разобраться в себе, понять…