Но уже через несколько часов после того, как он лег на свой матрац, ему стало не по себе. Все тело Принца стало ломать и жечь изнутри. Он не мог спать, не мог есть то, что ему приносили охранницы, не мог даже спокойно лежать. Все тело горело, горела душа, даже сам мозг, казалось, был объят жгучим пламенем. В голове пульсировала одна мысль: «Солнце, солнце, солнце!» Потом мысли переросли в навязчивые голоса: «Приди! Приди ко мне! Влейся в поток! Стань солнцем»! или «Она – Совершенство, Совершенная Мудрость, Совершенная Красота, Совершенное Благо, Она – Само Совершенство» – и так без конца, до боли в голове. А потом мысли приобрели навязчивую визуальную форму солнечного диска в виде круглого лица с пустыми глазницами, из которых лились потоки солнечного света, которые невыносимо жгли душу Принца.
Но самое худшее началось тогда, когда заболела буквально каждая клеточка его тела, настойчиво требуя блаженства Потока, и эта жгучая боль вместе с навязчивыми голосами и видениями сводила его с ума. Эту боль ни с чем нельзя было сравнить. Его тело, от головы до пят, настойчиво просило только одного – еще одного прикосновения к нему Непобедимого Солнца…
Сначала он терпел, первые часа два, а потом… Сначала застонал, замычал, а через некоторое время он уже кричал, кусал до крови губы и руки, бился головой о стену и о пол. Его судорожно стошнило, а потом он упал и стал в истерике кататься по полу. На теле выступила горячая испарина, он рвал руками остатки одежды и ревел как раненый бык.
Сколько продолжалось это мучение, он не знал, но внезапно почувствовал, как кто–то навалился на него сверху, а потом острая игла пронзила его вену и по телу разлилось блаженное чувство покоя. Тогда он смог, наконец, открыть глаза. Он увидел двух фей в белоснежно белых туниках с медальонами на груди в виде рассерженной пчелы, с такими же белыми бесстрастными лицами.
– Что с ним, сестра?
– Не знаю. Такого у нас еще не было. Надо связаться с пятым отделом, пусть пришлют специалистов по медицине. Случай явно уникальный.
– Надо поторопится. Если он умрет, нам сильно влетит от Ее Верности, ведь предстоит показательный судебный процесс…
– Знаю, сестра…
О чем феи говорили дальше, Принц уже не помнил, погрузившись во тьму беспамятства.
Очнулся Принц в стерильно белой комнате без окон и без дверей, чем–то напомнившей ему лабораторию Золотого Чертога. Он лежал на белом столе – каталке на колесиках, в белой рубашке с длинными рукавами, завязанными вокруг его тела так, что он не мог свободно двигать руками. Над ним – две феи в салатного и оливкового цвета туниках (таких цветов Принц еще не видел у фей), а рядом – одна в белоснежно белом. У всех – медальоны и нарукавные повязки «ЖАЛА».
– Что скажешь, сестра? – спросила белоснежно белая.
– Большое содержание солиума в крови, интоксикоз. Организм перестроился на потребление солиума и требует его. Может умереть… – бесстрастно ответила салатная, сосредоточенно рассматривая предмет, который она держала в руке.
– Это исключено, сестра. Он не должен умереть, по крайней мере, до процесса. Сверни мне горы, но он должен у нас выжить, понятно?
– Мы сделаем все возможное, старшая сестра.
– И невозможное тоже. Приказ Ее Верности, понятно?
– Так точно.
А потом Принц опять провалился во тьму забвения.
Когда он вышел из нее снова, то обнаружил, что сидит на каком–то стуле, прикованный к нему металлическими обручами. Жар усиливался во всем теле, по коже забегали мурашки, появился пот, пересохло во рту, руки и ноги затряслись мелкой дрожью. Опять появились назойливые голоса и видения, от которых раскалывалась голова.
Салатная внимательно посмотрела на него, деловито подняла веко, провела рукой по щеке, слегка потрепала по ней пальцами, потом одела анализатор и внимательно просканировала все тело.
– Ну что? – спросила ее Оливковая.
– Пора начинать. А то он может не выдержать этого приступа. Начнем с электрошока – он сожжет в нем какую–то часть солиума, надеюсь…
– Как так – «надеюсь», сестра? – удивленно подняла брови Оливковая.
– А так, что я впервые в жизни сталкиваюсь с такой формой отравления и буду действовать по интуиции. Другого выхода у нас все равно нет. Приступаем к очистке, сестра, времени на разговоры у нас нет.
Оливковая подошла, направила свой анализатор на кресло, в котором сидел Принц, и его начало бить током, да так, что от тела пошел пар и волосы встали дыбом. Его трясло как куклу, и только обручи удерживали его на кресле от того, чтобы тело не упало на пол. Сколько длился этот кошмар, Принц не знал, но когда, казалось, что сердце его готово было остановиться, Оливковая вдруг махнула рукой и удары прекратились, обручи разжались и он мешком рухнул на пол.
Когда Принц пришел в себя, он снова лежал спеленатый на белом столе с колесиками, и опять перед его взором возникли лица все тех же фей, но только они постоянно двоились и троились и даже летали над ним. Словно откуда–то издалека он слышал их голоса:
– …Пока бить больше нельзя, а то сердце остановится. Приступим ко второму средству.
Оливковая понимающе кивнула и что-то ввела в вену Принцу. Какая–то сила тут же ударила ему в мозг, и голова сильно закружилась. Ему казалось, что он не лежит на горизонтальной поверхности, а летит куда–то в пропасть. Потолок, лица фей, стены – все поплыло перед глазами. Принц застонал и у него начались сильные рвотные позывы.
– Эй, сестра, кажется, его сейчас будет тошнить!
– Замечательно. Чем больше его будет рвать, тем быстрее организм очистится. Развяжи его, а то он нам тут всю простыню замарает, – как обычно бесстрастно сказала Салатная.
Оливковая быстро развязала Принца и он упал мешком на пол. Его стало мучительно выворачивать в наскоро подставленный Оливковой тазик. Казалось, что сейчас все внутренности его вылезут изо рта. Все тело мучительно болело, изо рта лезла какая–то желтая блестящая жижа с кровью, а потом рвота закончилась опять глубоким обмороком...
– Так, ну что там у нас?
– Количество солиума упало на четверть, но похоже, что рвать ему уже нечем.
– Приступаем к третьему способу, сестра…
Дальше Принца раздели догола и запихали в очень горячую, ароматно пахнущую жидкость. Находиться в ней было очень приятно, но долго поблаженствовать ему не дали. Его вытащили оттуда, не позволив вытереться. А, немного погодя, вся кожа Принца начала жутко чесаться, пошло сильное потоотделение, да такое, что феи только и успевали снимать с него мокрую – хоть выжимай – одежду, всю покрытую каким–то золотистым налетом. Принц же вырывался из их рук и, крича, разрывал одежду руками, расчесывая до крови кожу.
– Создатель! Да он же сейчас себе сосуды порвет, ты что, не видишь?! Быстро свяжи руки, быстро! И ноги тоже!
– Ай! Он пинается!
– Дай, я сама…
Принц бился на полу как рыба, которую вытащили на сушу из воды, а пот так и лил с него градом. В результате, на полу образовалась лужа золотистой жидкости. Когда же мучение стало совершенно невыносимым, он опять провалился в пустоту.
Но дальше было еще хуже.
– Так, сестра, теперь слабительное.
– Ты уверена? Смотри, это ж кожа до кости! У него может наступить обезвоживание и он умрет!