– Ваша Премудрость, я, как непосредственная участница всех событий и пленница Золотого Чертога, могу со всей определенностью сказать, что ответчик по обвинению, мой бедный умалишенный муж, которого я называю «Принц», совершенно невиновен в предъявляемом ему обвинении.
Ропот удивления и возмущения эхом прокатился по трибунам.
Жемчужно Белая бесстрастно и отрывисто четко произнесла:
– На чем же основывается Ваше утверждение, сестра? Ведь участие Вашего мужа в злодеяниях самоочевидно.
– Я и не буду этого отрицать, – парировала Фея. – Я лишь утверждаю, что мой муж был НЕВМЕНЯЕМ и на этом основании – невиновен. Он находился под сильным гипнотическим воздействием колдовских зеркал Непобедимого Солнца и был слепым орудием Ее злой воли!
С этими словами Фея выхватила из кармашка туники круглое золотое зеркальце (точную и почти не отличимую копию уничтоженного оригинала) и направила его в лицо Жемчужно Белой.
– А ну, Ваша Верность, не хотите ли и Вы посмотреться в это зеркальце?!
Жемчужно Белая как ошпаренная отпрянула от нее под громкий «ах» всех присутствующих в Зале Собраний, в ужасе закрывая глаза руками, чтобы случайно не посмотреть в колдовское зеркало.
Впервые за последнее время на лице Феи появилась улыбка и она торжествующе повернулась в сторону Сообщества.
Все Сообщество разразилось шквалом рукоплесканий и приветственными криками. А Фея, подняв руку и дождавшись тишины, сказала:
– Видите, сестры, как могущественная обвинительница убежала от моего зеркальца?! А представьте себе, если оно так опасно для всемогущей Ее Верности, каково его воздействие на сознание маленького, слабенького, совершенно беззащитного человечка, которое так уязвимо для посторонних внушения! К тому же он перенес сильнейшую черепно–мозговую травму, страдал амнезией, да, вдобавок, еще и врожденным слабоумием! – и Фея повернулась к мужу, чье лицо служило живой иллюстрацией к ее словам. – И я, как его любящая жена и мать двоих детей, рожденных в законном браке – будущих членов Сообщества, нуждающихся в полноценной семье, – ради его спасения прошедшая через огонь и воду с неоднократной угрозой для жизни, – я, как женщина к женщинам, как любящая жена к любящим женам, как заботливая мать к заботливым матерям, обращаюсь к вам, сестры, с призывом проявить к моей семье то понимание и ту солидарность, что так характерна для нашего сплоченного Сообщества, для нашей многотысячной любящей, дружной Семьи, и полностью рассчитываю на Вашу поддержку!!! – Фея в умоляющем жесте протянула руки к заполненным до отказа трибунам.
Сказать, что речь Феи произвела впечатление, значит, ничего не сказать. Трибуны просто взорвались от восторга. Шум стоял совершенно невообразимый. Большие пальцы фей единогласно были подняты вверх, самые нетерпеливые из них то и дело взлетали со своих мест, раздавались крики: «Мы с тобой, №3!», «Женская солидарность!», «Милости!» «Снисхождения!», «Пощады!», «Детям – полноценная семья!», «Семья и дети – наша общая святыня!»
Фея плакала от радости, глядя на единодушную поддержку со стороны всего Сообщества. Общественное мнение было на ее стороне. Главное было сделано.
А за одной из небесно голубых колонн, спрятавшись ото всех, тихо плакала Хранительница Предела №4, но уже по другой причине – она поняла, что ее робкая надежда на передачу ей Принца рухнула безвозвратно – семейные ценности для Сообщества были также нерушимы, являлись такой же неприкосновенной святыней, как и Священные Принципы Порядка и Процветания, истинная религия Создателя и непоколебимый авторитет Триединой Премудрости.
Когда, наконец, буря восторгов стала стихать, Триединая Премудрость попросила слова.
– Думаю, сестры, что выражу общее мнение всего Сообщества, что по первым двум статьям обвинение полностью снято, не так ли?
Общий гул одобрения прокатился по рядам.
– В самом деле, – продолжила Вторая из Трех, – магия колдовских зеркал Непобедимого Солнца – о чем знаем теперь все мы, а уж тем более – обвинители из «ЖАЛА» – необыкновенно разрушительна. Даже для фей она необыкновенно опасна, не говоря уже о слабом сознании несчастных людей – самых любимых, но и самых хрупких из разумных творений Создателя, а потому нуждающихся в самой нежной, самой тщательной Опеке, – в голосе Второй прозвучали мелодичные нотки материнской нежности. Она бросила полный сострадания взгляд на несчастного Принца, снова задремавшего на своем кресле. – А потому Мы без всякого укора для Нашей совести присоединяемся к гласу всего Сообщества (ибо, как гласит древняя мудрость, vox Communitae – vox Creatoris) и считаем доводы защиты более весомыми, чем доводы обвинения. Человек по имени «Принц» действовал не по своей воле, он был НЕВМЕНЯЕМ, а потому – не подлежит наказанию за совершенные им злодеяния. Помните, сестры, правосудие и справедливость…
– превыше всего!!! – хором повторило все Сообщество.
4.
Подведя черту под первыми двумя пунктами обвинения, Вторая вновь повернулась в сторону Жемчужно Белой и сказала:
– Прошу обвинение предъявить свои доводы по первой статье, не имеющей отношение к истории с ренегаткой, лживо именующей себя «Непобедимым Солнцем».
Жемчужно Белая, с таким же бесстрастным и холодным видом, как и раньше, как будто бы и не было досадного эпизода с зеркалом, повернулась к страже и четко, по–военному, произнесла:
– Прошу ввести в Залу Собраний свидетельницу от обвинения! – и хлопнула в ладоши.
В залу вошли две стражницы из «ЖАЛА», за которыми следовала собственной персоной… темная королева Кора, которая вот уже несчетное число тысячелетий не появлялась в Поднебесье!!! Такого потрясающего зрелища давненько не устраивали на судебных процессах Поднебесья!
Вздох удивления прокатился по трибунам, когда феи увидели ту, о которой в их Сообществе ходили страшные сказки, легендарную КОРУ – королеву ночных охотниц и изобретательницу таких странных, непристойных и – ужасно притягательных для всякой любопытной феи – ритуалов и обычаев.
Она шла, гордо подняв голову, вся, как обычно, в черном – в плотно облегающем тело черном комбинезоне с большим вырезом на груди, черными, ниспадающими до пояса распущенными волосами, с ожерельем из зубов пантеры на шее и костяными браслетами с вырезанными мордами хищных зверей на запястьях. Правда, на ней не было плаща из шкуры пантеры – это было бы уж слишком для вегетарианских вкусов жительниц Поднебесья.
Она подошла к престолу Их Премудрости и, с легкой усмешкой, слегка наклонила голову:
– Приветствую тебя, Триединая Премудрость! Давненько мы с тобой не видались, давненько… Да, если честно, и не увиделись бы никогда, если б не это запутанное дельце.
Но Триединая Премудрость не пошевелила ни мускулом, ни бровью:
– …И очень жаль, Кора, – парировала Вторая. – Мы помним тебя с самого детства, когда ты еще не стала темной, как сейчас, и Мы всегда ценили твои заслуги и таланты. Мы всегда рады видеть тебя в Нашем ОБЩЕМ доме, и если бы ты только обратилась от тьмы к свету…
– Слушай, Твоя Премудрость, давай без метафизики! Я тут по конкретному делу – сделаем его и конец, хорошо? – с деланной развязностью она повернулась спиной к Премудрости и подошла к креслу, на котором сидел Принц и вдруг дико расхохоталась на весь Зал: