– Папка! Папочка дорогой! Нашелся! Посмотри, какой у меня новый пупсик! Посмотри! Он совсем похож на тебя папочка! Я сама его сделала… – и намертво вцепилась в шею отца, а по щекам Принца потекли слезы.
– Узнаешь ли ты, Кора, этого ребенка? – как ни в чем не бывало спросила Фея.
– Ну, узнаю… – мрачно сказала Кора.
– Откуда ты его узнала, ты ж его ни разу в жизни не видела?
– Да видела я его, Камень ее показал…
Тут для описания реакции Сообщества невозможно подобрать слов. Трибуны просто взорвались криками возмущения: «Да как ты смеешь!», «Руки прочь от наших дочерей!», «Не трожь детей своими грязными лапами!» и все в таком духе.
– Вы правильно, о, достопочтенные мои сестры, догадались! И как вы, мои дорогие, не поймете чувства матери и феи, когда ей предстоит отдать свою единственную дочь – будущее Сообщества – в лапы этой растлительницы и похитительницы мужчин!..
– Да не похищаем мы их! – обиженно закричала Кора. – Они сами к нам приходят, честное слово!..
Но Фея не дала ей договорить:
– … этому чудовищу, порождению ночи, тьмы, наших ночных кошмаров, зла, беззакония, бесчестия, безнравственности, безбожия и всего–всего того, чему нет названия! Как не поймете Вы меня, мать, как не поймете вы меня, верные чада света и добра, нравственности и целомудрия! Как я могу отдать свое дитя на съедение этому дракону, этому чудовищу, этой кровожадной и сладострастной паучихе! – Тут она для вящего эффекта выдержала короткую паузу – все–таки хорошо Фея выучила в Школе основы ораторского искусства! – Так что и на мне, о, сестры, вина! И на мне тоже! Я знала, что мой муж – человеческий принц, но подчинилась зову своего любящего сердца. Так судите же и меня тоже! Отнимите у детей – мать, как хотите отнять мужа от жены! Судите! Я вся перед вами! Судите и меня вместе с ним за клятвопреступление! – закричала Фея и встала на колени перед Сообществом, склонив голову, словно подставляя шею под невидимый меч палача.
Трибуны взорвались криками поддержки и солидарности. Феи словно с ума посходили. Они сорвались со своих мест, словно рой рассерженных пчел, и летали под сводами Зала Собраний, неистово выкрикивая: «Помиловать!», «Пощадить!», «Руки прочь от наших дочерей!», «Любовь выше закона!», «Милосердие выше справедливости!»
Кора закусила губу и мрачно молчала. Она была не глупа. Идя сюда, она прекрасно знала, что реакция на ее требование будет такой. Но она пошла на это. Ради робкой надежды, что ее тысячелетнее одиночество, словно по мановению волшебной палочки, наконец, прервется, и она получит то, о чем мечтает бессчетные столетия – дочь и наследницу. Ради этого стоило потерпеть этот базар рассерженных наседок!
Наконец, все три Премудрости подняли руки и воцарилась тишина. «Пчелы» сели на свои места и приготовились внимать воле королевы своего «улья».
– Итак, сестры, думаю, не будет неожиданностью, если Мы присоединимся к общему мнению и признаем, что Защита представила весьма весомое смягчающее вину обстоятельство, а выполнить такое требование не только обвиняемому, но и каждой из нас было бы трудно, если не невозможно, также как очевиден коварный умысел Ночной Королевы. С другой стороны, Мы не можем отрицать сам факт вины обвиняемого, а потому…
Воцарилась гробовая тишина. Наступала самое интересное – развязка – объявление приговора!
–…Мы призываем высказаться, соответственно, Присяжным Заседателям – Перворожденным Феям, потом – всему Сообществу. Да свершится правосудие, ибо оно – превыше всего! – и все три хлопнули в ладоши.
Однако после всего сказанного Премудростью, приговор был предсказуем. И присяжные, и Сообщество признало Принца невиновным по второму и третьему пункту обвинения и виновным по первому пункту, но со смягчающим обстоятельством, которое позволяло наложить на него самое мягкое наказание по этой статье –
– «…Принудительное перевоспитание на Островах Блаженных без определенного срока» (!)
На языке юридической науки Поднебесья это означало, что как только виновный покажет хорошие результаты перевоспитания – а такие результаты, как показала практика «лечебных процедур», начинают показывать почти все уже на второй месяц – его тут же вернут домой, в семью, на довоспитание в домашних условиях под руководством собственной жены.
– Приговор окончательный и обжалованию не подлежит! – подытожили все три Премудрости, затем одновременно встали и величественно направились к выходу.
Стражницы «ЖАЛА» повели Принца к выходу, предварительно не без труда отняв плачущую дочурку от его шеи, цеплявшуюся за нее как обезьянка, – завтра ему предстояла погрузка на корабль, который повезет его к месту отбытия наказания.
А Фея, прижимая дочурку к груди, плакала от счастья, ведь ее любимый теперь спасен, и через какие–нибудь пару месяцев он вернется к ней целым и невредимым и все теперь будет у них хорошо. И в сердце своем возблагодарила Создателя и Его верную наместницу в Целестии – Триединую Премудрость, которая сдержала данное Ими слово.
Глава 21. Птичка в клетке.
1.
Когда стражницы 2–го отдела «ЖАЛА» сажали Принца на корабль и программировали смирительный обруч на его голове, Фее удалось провести с ним рядом несколько бесценных мгновений.
Принц молчал. После нескольких сеансов предварительных «лечебных процедур» голова его была наполнена каким–то свинцовым туманом. Он с трудом понимал, кто он и где он собственно находится. В основном, он просто чувствовал, не рассуждая. Принц чувствовал, как нежные ручки Феи гладят его по голове, как она что–то произносит ему тихим голоском, что–то утешительное, доброе, видел, как в ее глазах стоят слезы.
Принцу тяжело было расставаться с Феей, но сказать ей он тоже ничего не мог. Мысли упорно не хотели рождаться в его измученной очистительными заклинаниями голове. Он только печально и немного туповато, почти по–звериному, смотрел на подол ее белоснежной туники (Фея за заслуги перед Сообществом была повышена до 1–го ранга) и слушал ее нежный голосок, совершенно не понимая, впрочем, произносимых слов, и ощущал нежные прикосновения ее рук к своей коже.
А потом корабль отчалил.
Принц стоял на палубе и смотрел на причал, который удалялся от него все дальше и дальше. Колдовской металлический обруч контролировал каждую его мысль, каждое чувство. Принц подошел к самому краю кормы и, взявшись руками за перила, перегнулся через них всем телом, чтобы еще на мгновение приблизить лицо любимой Феи, махавшей ему с причала рукой. Волшебный обруч предупреждающе сжался, вызвав приступ головной боли такой силы, что в глазах потемнело. Принц отошел от перил, и обруч вновь принял свои обычные размеры, головная боль сразу утихла. А бледное заплаканное лицо милой Феи становилось все меньше и меньше, ее тоненькая, почти девическая фигурка удалялось от Принца все дальше и дальше.
Принц не в состоянии был понять, кто она, куда она удаляется и почему он должен с ней расстаться, но ему было тоскливо на душе, и он плакал как дитя, которого увозят от любимой матери чужие люди неизвестно куда.
А потом корабль повернул, огибая большой риф, и фигурка Феи окончательно исчезла из виду. А Принц, сам не понимая, что с ним происходит, сел на палубу и его плечи затряслись в беззвучном рыдании.