Принц непонимающе, с выражением глаз мало чем отличающихся от животного, взглянул на фею – он с трудом мог сообразить, что значит слово «жена».
– К тому же, – продолжала Воспитательница, – это будет полезно и с педагогической точки зрения – Вы сможете применить выработанные в искусственных условиях навыки, так сказать, на практике. Ну чего Вы молчите?
– Вы как всегда правы, госпожа, – только и смог сказать Принц, надеясь этой стандартной формулой выйти из затруднительного положения.
Но видимо, этот ответ вполне устроил Воспитательницу.
А на следующий день, по–праздничному одетый – в белоснежно белую тунику и короткий плащ того же цвета – с букетом цветов Принц уже встречал корабль с Феей. А справа как тень стояла Воспитательница.
Когда по мостику сошла светящаяся от счастья Фея – он ее сразу же узнал! – сердце его забилось так сильно, что, казалось, вот–вот вырвется из груди. Но тут же до него донесся еле слышный шепот:
– Помните про этикет – не вздумайте меня опозорить!
Фея буквально подлетела к Принцу и хотела уже броситься ему на шею, но Принц вежливо ей поклонился, важно взял ее правую руку и поднес к своим губам, затем вручил ей букет цветов и заученным тоном произнес:
– Вы так прекрасны, госпожа! Я рад Вас приветствовать на этом чудесном Острове!
Фея с удивлением посмотрела на Принца, ничего не понимая, но промолчала. Затем она широко улыбнулась и обняла Принца:
– Спасибо, мой дорогой! Ты даже не представляешь, как я по тебе скучала!
После этого она, наконец, заметила стоявшую справа Воспитательницу. Воспитательница явно была взволнована – еще бы, сама фея первого ранга, фрейлина Ее Премудрости, будет проверять качество ее работы и, может быть, даже доложит на самый «верх» о ее успехах или просчетах! Она вся побледнела и немного неловко поклонилась.
– Ваше Высочество, судебная воспитательница № 486, фея 5–го ранга, к Вашим услугам!
Фее очень захотелось отправить эту Воспитательницу куда подальше, но она сдержалась и, широко улыбнувшись, обняла ее:
– Здравствуйте, сестра! Я рада Вас видеть. Надеюсь, мой муж не сильно Вас утомил?
– О, нет, сестра, он был удивительно способным… учеником, – и, повернувшись в сторону Принца, сделала «большие глаза».
После этого все трое отправились домой, проходя по уютным дорожкам, покрытым белым хрупким песком, по обе стороны обсаженным пальмами, с бегающими по ним говорящими обезьянами и попугаями. Принц держал за руку Фею и молчал. А Фея без умолку рассказывала о том, как она, по милости Их Премудрости, съездила в отпуск домой к детям, как они теперь там поживают, как они выросли, как Осленок уже научил их читать и писать и даже делать простейшие заклинания, ведь девочку надо потихоньку готовить к поступлению в Школу фей, как они скучают по папе и рисуют его на бумаге цветными карандашами… При этом она краем глаза наблюдала за Принцем, но он лишь тихо улыбался и молчал, изредка вставляя, под грозными взглядами Воспитательницы, фразы типа «как здорово, госпожа», «я так рад, госпожа», «я тоже очень скучаю, госпожа».
От такой «беседы» настроение Феи мало–помалу начинало портиться. Она просто не узнавала Принца! Если на корабле это было понятно – ведь необходимо же было его очистить от последствий колдовства Непобедимого Солнца –, то здесь такое его поведение выглядело уж очень странным.
Так они дошли до хижины. Назойливая «Воспитательница» продолжала следовать за ними как тень, ни на минуту не давая Фее почувствовать себя женой Принца. И все время сверлила его глазами, как ненормальная. Наконец, они дошли до «полигона», вошли внутрь хижины и сели за стол. Точнее, сели только феи, а Принц вдруг стал заниматься тем, что обычно делали Зверята – прислуживать за столом, причем веселые мордочки Зверят по сравнению с лицом Принца выглядели просто образцом интеллекта.
Принц автоматически ставил тарелки, нарезал овощи, наливал сок, подвязывал салфетки…
Наконец, Фея не выдержала:
– Дорогой, садись же, наконец, я и сама могу себе положить! А, лучше, давай–ка я сама все сделаю, – и тут же стала наливать розовый сок в стакан Принца и сама разрезать ему большой розовый фрукт. Принц безучастно сел, подчинившись приказу, и только с восхищением смотрел на легкие и уверенные движения тонких феиных ручек, но в этом восхищении не было даже искорки мысли – с таким выражением глаз обычно смотрит на хозяина горячо любящая его собака.
– Дорогая сестра, – вдруг вмешалась побелевшая от возмущения Воспитательница, – осмелюсь Вам доложить, что воспитательно лечебная программа подразумевает, что муж феи должен усвоить совершенно противоположную роль в семье, роль…
Но терпение Феи, которая итак сдерживалась из последних сил, лопнуло.
– Сестра, я чего–то не понимаю?! Кто решает, как устраивать мою семейную жизнь – Вы или я?!
– Вы, конечно, но…
– Никаких «но». Я, и только я, и больше никто. Наш брак благословлен Триединой Премудростью, и я взяла ответственность за этого человека, и несу ее только я – и никто больше. И вообще, дорогая, неужели я не могу побыть со своим мужем хотя бы несколько часов наедине? Разве это не мое свидание? – Щеки Феи загорелись пунцовым пламенем, из глаз вот–вот вырвутся искры, а руки ее гневно уперлись в бока.
– Да, конечно, старшая сестра, – испуганно пробормотала Воспитательница, вставая, – разрешите мне идти?
– Разрешаю. У Вас сегодня выходной, до утра. Желаю Вам его провести максимально полезно и приятно, дорогая, – уже спокойно произнесла Фея.
Воспитательница поклонилась, отдала честь и быстро удалилась, твердо решив сегодня же отразить все сказанное Феей в своем отчете вышестоящим инстанциям.
А Фея, уже позабыв о назойливой «воспитательнице», бросилась к Принцу, села рядом с ним за стол и что было сил обняла его и расцеловала в обе щеки, заливаясь слезами.
– Что, ну что, что же они сделали с тобой, любимый?! О, Создатель, что же они сделали с тобой?!
Но Принц лишь с немым восторгом смотрел на Фею, не в силах ничего сказать. Розовый туман никак не хотел покидать его головы, в нем безвозвратно тонули любые зачатки мысли.
Целый день напролет счастливые супруги гуляли. По побережью, по пальмовой роще, заходили даже в предгорья, а потом вместе валялись на пляже и плавали в светло зеленой, теплой как парное молоко, воде лагуны. Фея старалась всегда, когда было возможно, держать Принца за руку и говорила, говорила и говорила, не дожидаясь ответа. Принц не понимал ее речей, и просто слушал, как собака слушает хозяина, радостно и восхищенно. А потом они вернулись вечером в хижину, и Фея не позволила Принцу сервировать ей стол, готовить ароматическую ванну из розовой воды и розовых лепестков и даже, о, ужас, не позволила ему взбивать перины и стелить простыни на кровати! Принц воспринял это совершенно спокойно – ведь главное было повиноваться жене, а что она хочет – готовить ванну или не готовить – это уже и неважно. А когда Принц заснул, Фея долго еще не спала и смотрела на его такое спокойное, такое по–детски добродушное невинное выражение лица, гладила его тонкими пальчиками и по ее щекам лились теплые прозрачные слезы…
А утром были тяжелые проводы. Фея всю дорогу рыдала, не скрывая слез, как девчонка – школьница, а Принц лишь тихо поглаживал ее по руке, опять не в силах произнести ни слова, но его взгляд выражал почти животную тоску, тоску собаки, которую разлучают с горячо любимой хозяйкой.