Фея, читавшая о Роланде Древнем в детстве, была просто очарована такой интересной темой для разговора, что не заметила, как они дошли до прекрасной белой лошади принца. Не успела она и глазом моргнуть, как он решительно взял ее на руки и посадил на свое место, а сам сел на запасную лошадь, которую поспешно подвел под уздцы ему рыжебородый Рольф.
– О, простите, госпожа, что я Вам подаю эту жалкую лошадь! К сожалению, у нас нет сейчас золотой кареты, который Вы, несомненно, достойны, но уверяю Вас, когда мы приедем в мой скромный чертог, все будет иначе.
Фея просто таяла от таких слов и такого обращения, и совершенно позабыла свою обиду на Гастона, что еще полчаса назад хотела наслать на него рой шершней. Гастон уверенно взял ее лошадь под уздцы и тронул поводья своей. Вслед за ними вереницей потянулась конная свита, а сзади – унылые собаки, которые так и не дождались награды за свои труды.
Щенок, мысленно привязав движение воздушного каравана к Фее, поспешил догнать ее и запрыгнуть на седло, обхватив своими мягкими лапками ее за талию. При этом он не смог удержаться и угрожающе рыкнул в сторону Гастона – мол, меня не обманешь, звероед, попробуй только тронуть хозяйку! Но ни Фея, ни Гастон, целиком поглощенные беседой, не обратили на него никакого внимания.
Сзади всех плелся обиженный Котенок. Ему вообще не досталось места в этом конном поезде. Пока он обработал раны лани, пока он настроил сознание лани на маленький светящийся шарик, который должен был ее проводить до владений Феи, поезд уже ушел далеко вперед, а сесть на лошадь ему так никто и не предложил. Котенок даже прослезился от обиды, но сдержался – хозяйка важнее! Он бросился вдогонку за почти скрывшейся за поворотом кавалькадой. Добежав до одного из плывущих по воздуху сундуков, он ловко, по–кошачьи, запрыгнул на его крышку и проследовал за всей процессией.
4.
Путь до замка был и в самом деле недолгим. То ли замок действительно располагался неподалеку, то ли беседа Гастона и Феи была настолько увлекла обоих, что путникам показалось, что доехали они до него как то уж чересчур быстро. Гастон оказался не только галантным кавалером, но и замечательным собеседником. Он удивительно хорошо знал историю Целестии, классическую литературу, особенно рыцарский эпос, имел достаточно большие для человека познания в области того, что касается фей.
По сравнению с Принцем, Гастон казался просто эрудитом. Принц знал только сказки, причем по большей части собственного сочинения, да и то только про травку, зверушек, птичек и все в таком духе. Гастон же мог поведать историю любого великого рыцаря или короля Темных Веков во всех подробностях, рассказать обо всех чудовищах той эпохи, их слабых и сильных местах, о прекрасных дамах той поры. Неудивительно, что Фея слушала его очень внимательно и никак не могла оторваться от столь приятного для нее занятия, не в силах оторвать своегомысленного взора от нарисованных его воображением картин. Даже Щенок перестал скалить зубы и, хотя время от времени притворялся спящим или зевающим от скуки, но, тем не менее, то и дело поднимал свое правое висячее плюшевое ухо, чтобы лучше слышать рассказ.
– …Одно только не пойму, моя прекрасная госпожа, – вдруг, рассказав очередную историю, негромко проговорил принц Гастон, – почему вы, феи, такие красивые, такие обаятельные и на вид такие хрупкие создания – ведь глядя на Вас, я могу себе представить и весь ваш род, ибо вы все, насколько я понимаю, сестры… Так вот, не понимаю, почему вы не берете себе в мужья настоящих мужчин – рыцарей, королей, воинов? Почему ваши мужья больше похоже на этих вот плюшевых зверенышей? – указал Гастон на Щенка, так что тот от обиды чуть не свалился с лошади, а потом опять зарычал и показал ему свои острые зубки. – Неужели вам не нравятся настоящие мужчины?
Фея покраснела до корней волос. Перед ее глазами сразу же встал образ Принца: тихий, спокойный, с вечно мечтательным взглядом, с блаженной улыбкой на тонких губах, вечно что–то напевающий про себя. Ей почему–то стало обидно за него, за то, что он оказался в числе «ненастоящих».
Ее щечки вспыхнули, глазки гневно сверкнули, а губки сжались в ниточку:
– Ваше Высочество, не забывайтесь! Помните, с кем Вы говорите?! Я не позволю Вам посягать на основы образа жизни Сообщества, к которому я имею честь принадлежать. Вы знаете, что за подобные разговоры, если я о них донесу «ЖАЛУ», Вас ожидает…
– …усыпление на три года с принудительным перевоспитанием от трех до семи месяцев, – помрачнев как туча, перебил ее Гастон. – Знаю, знаю, моя госпожа, мне уже прочитали курс «Общая теория Священных Принципов Порядка и Процветания» и все эти статьи я знаю назубок. Я не мой жалкий братец… Я – воин и рыцарь, меня не запугаешь! Впрочем, прекрасная госпожа, я Вас спросил доверительно, как очаровательную женщину, которой, как я вижу, нравится общество настоящих мужчин, а не как члена Сообщества.
– Я ценю Вашу смелость и Ваше доверие, принц, – уже спокойно проговорила Фея. – Откровенность за откровенность – только потому, что Вы произвели на меня положительное впечатление. Мы, феи, только телесно схожи с вами, людьми, и то не во всем, как Вы можете видеть, Ваше Высочество, – переходя на привычный тон учительницы, произнесла она, и демонстративно взмахнула своими прозрачными, сверкающими в лучах солнца крыльями. – Мы – совершенно другая раса, которая была сотворена Создателем для внедрения Священных Принципов Порядка и Процветания в этом мире. Именно поэтому мы и должны быть не такими, как земные женщины. Мужчин мы тоже любим. У меня, например, есть муж и двое замечательных детишек, и я не считаю его «ненастоящим», хоть он и не бегает с мечом, как Вы. Сами посудите, зачем мне муж с мечом, если я сама могу себя защитить? И не только себя – но и мужа, и вас, и весь ваш город! А мужей, я повторяю, мы любим – мы их защищаем, мы о них заботимся, мы их опекаем. Феям без мужей трудно… Ну, а если Вы, Ваше Высочество, еще раз назовете моего мужа «ненастоящим», я сама вызову Вас на поединок и за пару мгновений покажу Вам, что, в таком случае, и Вы тоже – «ненастоящий», потому что эту Вашу железку я выбью у Вас из рук одним щелчком вот этих вот своих тонких женских пальчиков… – и Фея, криво усмехнувшись, щелкнула ими. В тот же миг шпага принца Гастона стала медленно, сама собой выползать из ножен. Еще немного, и она совсем покинула бы их, оставив, таким образом, своего хозяина безоружным. Но Гастон, покраснев от гнева, с силой всадил ее обратно ударом своего пудового кулака.
– Весомый аргумент… – мрачно буркнул он и замолчал.
5.
Неизвестно, сколько продлилось бы их молчание, если бы лесная тропинка не свернула в сторону, и, пропетляв в густых зарослях орешника, не вывела путников в перелесок из редко растущих тонких сосен. За перелеском, шагах в пятиста, на высоком холме, показался величественный древний каменный замок.
– Мое родовое гнездо – Кронбург, что по–нашему означает «крепость принца». Прошу любить и жаловать, прекрасная госпожа, – как ни в чем не бывало, галантно сказал принц Гастон. А вскоре конские копыта уже застучали по опущенному на настоящий ров настоящему подъемному мосту.
По пути принц Гастон рассказал, что по древней традиции, когда наследнику престола исполняется 17 лет, король Авалона передает ему во владение Кронбург со всеми прилегающими землями и тамошним войском. Это делается для того, чтобы будущий король на практике учился управлять настоящими людьми, настоящим войском.