– А ну, рассказывай, быстро. Я об этом сразу догадался, потому и потребовал от тебя клятвы все мне рассказать. Можешь мне верить, слово рыцаря: я – могила. Да и потом, я имею на это право, я же его брат, в конце концов!
И Фея рассказала ему всю историю от начала до конца – от того дня, когда Принц изменился до сегодняшнего дня. Зверята дополняли рассказ в той части, в которой непосредственно принимали участие. Гастон внимательно выслушал их рассказ, в котором ему особенно понравилась история о Верховном Тайном Совете всех Зверят. Он с улыбкой ласково потрепал обоих по плюшевым головкам, похвалил их верность своим хозяевам.
Когда рассказ был окончен, часы на замковой башне пробили полночь.
Гастон, нахмурившись, мрачно задумался.
– Кое–что об этом я слышал, – сказал, наконец, он. – И о Скалистых горах, и о Золотом Чертоге, и о тайнах и опасностях тех жутких мест, хотя сам там не бывал. В Заморье людей не пускают, это ведь «карантинная зона»… Много действительно мужчин пропало, посмотрев в те колдовские зеркала. Сначала становились они нелюдимыми, замкнутыми, бесчувственными, потом исчезали без следа. Ничего утешительного сказать не могу на этот счет… Знаю только одно – я всегда чувствовал, даже когда нашел его окровавленную шляпу, даже когда мы ее опускали в гроб, я чувствовал, что он жив… И, как видите, не обманулся. Вот и сейчас я чувствую, что он жив…
– И я… и я это чувствую, – прошептала Фея, опуская свою головку на плечо Гастона, – иначе бы я… не... отравилась… в этот… поход… – Фея, несколько раз зевнув, обмякла и уснула.
Гастон аккуратно и нежно взял ее на руки – для такого силача Фея была словно пушинка – и в сопровождении бдительных Зверят отнес в ее покои.
Уходя, Гастон некоторое время не мог оторвать от нее восхищенного взгляда – во сне она была еще прекраснее! Такое спокойное, такое величественное лицо, правильные черты лица, разметавшиеся по подушке россыпи золотистых волос…
«Эх, братец, кабы не ты – украл бы я ее и увез на край света…» – подумал про себя Гастон, тяжело вздохнул и отправился отдавать распоряжения слугам на завтрашнее утро.
А Зверята осторожно переодели Фею в ночную рубашку, укрыли теплым пуховым одеялом и легли спать с нею рядом – Котенок по правую руку, Щенок – по левую. Оставлять Фею одну в чужом доме – а уж тем более отъявленных звероедов и звероубийц – ни, ни! Фея, как в детстве, обеими руками обняла Котенка и блаженно улыбнулась во сне. Ей снилось, что Принц был рядом, и все у них было хорошо.
6.
Утром, при первых лучах восходящего солнца, Фея проснулась, разбудила Зверят гимном Брату – Рассвету и напомнила, что им необходимо покинуть город как можно раньше. Гастон вызвался их проводить самым коротким путем.
После легкого завтрака Фея верхом на белой лошади, Гастон – на черной, Зверята и феин парящий в воздухе багаж тронулись в путь.
Гастон, облачивший в обычный зеленый костюм охотника, ничем не выдававший его положения, вывел их за городскую стену через настоящий подземный ход. Восторгу Феи не было предела.
Вскоре путники скоро вышли на лесную тропинку, петлявшую между густыми зарослями пушистых елей и лиственниц. Не прошло и получаса, как путники оказались в дремучем лесу без каких–либо признаков пребывания человека.
Они остановились у огромного монолита с памятной надписью.
– Это граница моих владений, – с грустной улыбкой сказал Гастон. – Этот камень воздвиг еще Роланд Древний для своего наследника – Риккареда.
– Спасибо тебе, принц Гастон, – печально сказала Фея. – Ты даже не представляешь, как помог мне. Прости меня за необдуманные и резкие порой слова. Мне будет тебя не хватать… – голос Феи дрогнул.
– Мне тоже… Я бы хотел отправиться с тобой освободить своего брата…
– …но это невозможно, Гастон, ты же знаешь, сам чувствуешь… Ты – мужественный рыцарь и великий воин, но битва с Непобедимым Солнцем будет не на мечах и даже не при помощи магии – даже все Сообщество фей вместе взятое бессильно перед нею.
– Я знаю, – грустно понурив голову, сказал Гастон, – я знаю… Это не моя война, это не война человеческого рода. И от этого мне еще тяжелее.
– Не переживай, Гастон, – нежно улыбнулась Фея и ласково потрепала его за плечо, – придет и твой час. Если ты доверяешь феиной интуиции – самой сильной на свете –, ты еще сыграешь свою роль в истории Целестии, и мы еще обязательно встретимся, поверь… – И Фея вдруг совершенно неожиданно для себя поцеловала Гастона.
Гастон густо покраснел и, не глядя на Фею, ответил:
– Я тоже… верю…
И, вскочив на свою вороную лошадь, взяв под уздцы белую, не оглядываясь, стремглав поскакал прочь, пока не скрылся за поворотом тропинки.
– Только вот не встретиться бы с тобой, Гастон, по разные стороны баррикад… – прошептала Фея. Смахнув слезу, громко зажужжав крыльями, она решительно полетела на северо-восток – туда, куда вела тропинка, навстречу своей судьбе и своему счастью. А вслед за ней побежали трусцой ее верные Зверята.
Глава 7. Заповедная Чаща.
1.
Людские владения – так называемое Содружество суверенных королевств – оказались далеко позади. Отсюда и до самого моря Тетис бескрайним зеленым океаном простирались лишь одни девственные леса. Это были владения дриад, встречаться с которыми у Феи не было ни малейшего желания. Сказывалась тысячелетняя вражда обеих рас, их взаимное непонимание.
Поэтому Фея, «загрузив» в свое сознание из коллективной памяти Сообщества карту местности, заранее спланировала путь так, чтобы избежать встреч с ними. А потому друзья были вынуждены сойти с хорошо протоптанной тропинки, явно проложенной не людьми, и прорываться напрямик, через чащу и бурелом. Благо, Фея время от времени могла взлетать выше крон самых высоких деревьев и, глядя сверху, точнее определять свое местонахождение.
Вскоре редколесье сменилось непролазной чащей. Твердая почва постепенно совершенно исчезла. Куда ни кинь взор всюду простиралось лишь чавкающее зловонное болото. Тучи комаров и мошкары не давали покоя Фее, так что она впервые по-настоящему позавидовала плюшевым Зверятам.
Уже к вечеру стало очевидно, что дальнейший путь «напролом» закрыт. Окончательно к этому выводу пришла Фея, когда при последних лучах заходящего солнца путники остановились у совершенно непролазной трясины. Зверята были по уши в грязи и отчаянно воняли. С Феи градом катился пот от удушливой жары, комары и мошкара, против которых не действовали никакие отпугивающие заклинания, не оставили на ней живого места. Конечно, можно было попытаться перелететь эту трясину по воздуху, перетащив Зверят на себе, но как быть с огромным багажом – со всеми этими так необходимыми для любой уважающей себя фее сундучками, сумочками и шкатулками, набитыми всевозможными очень важными женскими штучками.
2.
– Ну все, Зверятки, вы как хотите, а у меня просто сил нет! – вздохнула Фея и опустилась на влажный и упругий ковер из болотного мха. – Ни одного движения крылышком, ни рукой, ни ногой больше не сделаю – не могу–у–у–у!
– Подожди, Хозяйка, ну дай хоть плед–то постелю – замараешься ведь вся, еще и простудишься, кто лечить–то тебя будет? Мя–у–у–у! – забеспокоился Котенок. Он сам весь был замызган от ушей до кончика хвоста грязью и тиной.
– Кто–кто… Ну, конечно, магистр медицины, специалист по женским болезням самого широкого профиля, – устало улыбнувшись, посмотрела на заботливого Котенка Фея и ласково потрепала его по плюшевой головке.