– Мр–р–р–р–мя–у–у! – довольно мяукнул Котенок, найдя в сундуке не просто плед, а еще и складную палатку, и комплект шерстяного белья, и еще много чего полезного. – Лучшее лечение – это профилактика, Ваше Высочество, а я – в отличие от Вас – не волшебник. Лучше не рисковать… Эй, Щенок, ты–то что развалился на травке, а ну давай помогай – палатку–то кто устанавливать будет? – От легкого подзатыльника Щенок вскочил и тут же принялся за работу.
Пара минут – и палатка была готова, застелена шерстяным теплым пледом. Котенок со Щенком установили для Феи походную ванную, при помощи специальных таблеток очистили болотную воду и нагрели ее до нужной температуры волшебным голубым огнем. Вдвоем они помогли Фее хорошенько помыться. Щенок лил воду из кувшина, а Котенок усердно работал мочалкой – ведь до спины даже Фея не дотянется!
Через какие–то полчаса Фея уже блаженно отдыхала в палатке, переодетая Котенком в свежую шерстяную тунику. А после уж и сами Зверята не отказалась от ванны, хорошенько натерев друг друга шампунем по очереди – ведь им предстоит спать рядом с Феей: места–то вон, смотри, какие лихие!
А местность выглядела действительно зловеще. После заката солнца стало не по себе даже плюшевым Зверятам. Постоянно какие–то бульканья, вздохи, охи, утробные звуки, мелькающие вдали огоньки да подозрительно плещущаяся в трясине вода. Но Фея, наоборот, была совершенно спокойна и даже непростительно беспечна. Вдоволь намывшись в ванной, натершись розовым ароматным маслом, она так разомлела, что, опустившись на мягкий шерстяной плед, сразу же уснула. Увидев, как безмятежно заснула Фея, Зверята не остались в палатке, а решили стоять на часах, чтобы сторожить покой своей любимой Хозяйки.
Куда там! Уже через пару минут Котенок спал как убитый, сидя, облокотившись на сундук. Да и Щенок, больше привыкший к охранной службе, чем его товарищ, с трудом боролся с дремотой.
– Не спи, Щенок, не спи, – говорил сам себе Щенок. – Котенку–то что? Ему простительно. А тебе, сторожевому псу, позор заснуть на посту! Ты ведь собака, пес, природный сторож, у тебя же нюх, у тебя уши… у…тебя…же…а–а–а–ахххх!!!... хво….с….т….
«А все–таки я – настоящая сторожевая собака, – подумал довольный Щенок. – Все спят, а я один бодрствую. Все–таки и я пригодился в этом опасном путешествии, а не только Котенок!» – Щенок довольно потянулся, но вдруг по спине забегали мурашки. Ему вдруг показалось, что на него кто–то смотрит – и не один…
Щенок потер кулачками глаза и остолбенел. Окружавшие их деревья – мохнатые ели, корявые и чахлые болотные березы, ветвистые ивы – хищно шевелили своими ветвями, хотя никакого ветра он не чувствовал. Из болота раздался протяжный утробный звук, затем еще, еще… Послышалось булькание и чавканье, а по темной воде пробежала мелкая зыбь.
Казалось, болото оживало и вот–вот окончательно пробудится от своей вековечной дремы и начнет жить своей жизнью. Жизнью, в которой не было места чужакам!
А тут на небосводе показалась полная луна, и от ее потустороннего серебристого света Щенку стало еще жутче, так что захотелось завыть от тоски.
Может быть, Щенок так бы и сделал, если бы из черной бездны болотной трясины не показались какие–то фигуры. Непроницаемо темными пятнами они стали выбираться из воды на их островок, причем и со всех сторон сразу! Щенок не мог поверить своим глазам – кто вообще мог жить в этих трясинах, ну кто?
«Мы–ы–ы–ы… Кто ж еще–е–е–е–е???» – зловеще прошипел в его голове чей-то безжизненный голос. И у Щенка встала дыбом шерстка – от хвоста до самой макушки.
Вот уже одна из теней вошла в пространство, освещенное лунным светом. Щенок увидел покрытую зеленой ряской белесую фигуру с длинными, до колен, руками, покрытыми острыми зелеными ногтями – кинжалами. Синие вены змеились под мертвенно белесой кожей, а безжизненные пустые глаза без зрачков источали нечеловеческую злобу. Длинные седые волосы твари опускались до поясницы. Синие губы, осклабившись в омерзительной ухмылке, обнажили ряд черных сгнивших зубов, а на пояснице Щенок отчетливо различил следы разложения.
Тварь, между тем, подбиралась все ближе и ближе. За ней, медленно, почти не касаясь поверхности земли, неслышно брели другие. А сзади – это Щенок чувствовал всем своим существом – подкрадывались третьи.
Язык прилип к гортани от ужаса. Даже завыть в эту минуту Щенок, пожалуй, не смог бы, даже если бы очень сильно захотел. Спасти их могло только чудо…
…Сильный удар опрокинул Щенка с ног на спину. Удар развязал ему язык, и он завыл так, как никогда в жизни не выл – пронзительно, надрывно, визгливо.
– Ты что, совсем с ума спятил, а?! С какого дуба ты упал, собачья ты голова?! Какого лешего ты лезешь в болото?!
Щенок недоуменно оглянулся и увидел, что по шее лежит в мутной жиже, а на нем сидит Котенок и держит его за лапы.
– Я… они… из болота…
– Э–э–э–х! Охранник – тоже мне, а еще собака называется, – махнул лапкой Котенок. – Из–за тебя весь вымазался опять! Пойдем, а то палатку надолго оставлять нельзя. Места тут дурные…
– А–а–а… ты же спал тоже, Котенок, я же видел! – пытался оправдаться Щенок, выгребая из болотной жижи на сушу и пытаясь отряхнуться.
– Столько живешь на свете, Щенок, а ума как не было у тебя, так и нету! – хлопнул его по спинке Котенок. – Если уж своего нету – так займи у соседа, что ли… Мы, кошки, никогда полностью не спим! Всегда нет–нет да и приоткроем глазок. Так вот, значит, приоткрыл я глазок и гляжу – ты вдруг встал и поперся в трясину – как будто вел тебя туда кто–то… – Котенок испуганно поежился.
– А кто? Ну… кто меня вел?
– А леший его знает! Дурная это трясина, нутром чую…
И как бы в ответ трясина снова, на этот раз разочарованно, утробно булькнула, и затихла.
После рассказа Щенка Котенок напрочь потерял всякий сон, да и Щенок тоже. И теперь они уже сторожили по–честному, без сна. Но ничего примечательного больше не произошло.
А как только показались первые лучи предрассветного солнца, Фея как обычно пробудилась и вышла из палатки отдохнувшая, бодрая, повеселевшая. Зверята теперь могли с чистой совестью прикорнуть – если Фея проснулась, то теперь они в полной безопасности.
3.
Услышав рассказ Щенка о ночном кошмаре, Фея нахмурилась.
– Та–а–а–ак, поня–я–я–ятно… Опять они за старое взялись! Ух, попадись они мне – все волосы повыдергаю! Обычные проделки дриад! Они так развлекаются, заманивая путников в омуты. На меня–то им невозможно повлиять, а вот на вас... – мрачно проговорила Фея. – Но еще хуже другое. Если они проделали такой фокус, значит, во–первых, они за нами уже следят, а во–вторых, они где–то рядом. Может быть, готовят засаду. Прятаться больше нет смысла. Мы раскрыты. Придется вернуться на тропинку – пусть уж будет открытый бой, чем игра в кошки–мышки. Айда, Зверятки, собираем вещички и возвращаемся на тропинку, и чем скорее – тем лучше!
Тропинка нашлась быстро – не прошло и часа. Как будто сама прыгнула навстречу друзьям и теперь идти значительно легче и быстрее.
Глухомань сменилась обыкновенным лесом, под ногами – обычная твердая земля, щедро усыпанная мягким покровом из прошлогодних листьев и хвои. Зверята заметно повеселели и насвистывали разные плясовые мелодии, но Фея по–прежнему выглядела встревоженной. Она то и дело касалось рукой анализатора на своем магическом обруче, который то и дело вспыхивал тревожным зеленым светом, и то и дело осматривалась по сторонам.