Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, Фея спросила:
– Что это за странное такое строение? Первый раз вижу такое!
– Неудивительно. Из фей ты первая, кто за многие тысячелетия ступил на эту гору. Это наша главная святыня на Лысой горе – храм Луны. Видишь, камни поставлены вкруговую – они повторяют форму полной луны. Здесь мы совершаем наши самые священные обряды, которые носят нерушимый характер, как при жизни, так и по смерти. Но построили этот храм не мы. Это место – очень, очень древнее, не менее древнее, чем зона Предела. Его история нам до конца неизвестна, корни уходят вглубь Темных Веков, а о своих догадках я лучше умолчу.
И Кора действительно замолчала. Ее взгляд снова принял отрешенное потустороннее выражение, еще более жуткое, чем само строение. Ее лицо при мертвенно потустороннем свете луны напоминало лицо призрака, а не живого существа.
Фея отвернулась и зябко поежилась. Зверята тоскливо плелись у самых ног, боясь отойти от Хозяйки, чтобы не потеряться в этом странном жутком месте.
Наконец, подъем закончился и путники подошли к самим камням. Вблизи они оказались очень высокими, примерно в тридцать средних человеческих ростов.
«Стоя рядом с ними, – подумала про себя Фея, – невольно ощущаешь себя крошечной песчинкой, муравьишкой, который ничего не стоит перед могущественными стихийными силами природы. Кажется, что эти силы только до времени терпят тебя, но стоит им пробудиться, они прихлопнут тебя – и даже не заметят этого…»
Фее не хотелось идти внутрь круга камней, но их путь, судя по всему, лежал именно туда.
Внутри строения – между рядами камней, а также между внутренним кольцом камней и Черным плоским камнем – было довольно места, чтобы там могли уместиться многие сотни гостей.
С Корой пришло не меньше полусотни ночных охотниц, на месте было не меньше пятидесяти, но гости продолжали прибывать. То и дело издали появлялись группы черных точек, которые, приближаясь, превращались в черных наездниц, лихо восседающих на чудных зверях, вроде черного борова или черного козла. Волшебные животные говорили человеческим языком и громко смеялись.
Всадницы были им под стать – черные распущенные волосы до плеч или даже до пояса, черные кожаные плотно облегающие тело комбинезоны, черные глаза, густо накрашенные черной тушью, ожерелья из зубов диких животных или черного жемчуга, черные губы, из которых вырывался дикий хохот, странные и грубые слова и обрывки похабных песен.
«Теперь я, кажется, понимаю, мя–у–у–у, – подумал про себя Котенок, – почему они враждуют между собой – феи и ведьмы на этих чудищах. У них различий больше, чем у луны с солнцем, у дня с ночью… Жуть!»
Но впереди Зверят ожидало еще более жуткое зрелище. Стоило черным женщинам приземлиться, как их странные животные – черные козлы, черные боровы, черные крылатые волки – моментально превращались в мужчин. Но каких странных мужчин! Смуглые, черноволосые, волосатые, мускулистые, приземистые, с длинной шевелюрой, с ног до головы в черной дубленой коже – они были под стать своим женам и напоминали больше волколаков, нежели людей. Вдобавок речь их была односложно , обрывистой, примитивной, зато они громко и хрипло смеялись, и белые их зубы зловеще блестели при лунном свете.
У Феи появилось сильное желание схватить Зверят под руки и улететь подальше от этого «ведьминского шабаша» (так назывались у людей эти сборища), но она понимала, что это будет воспринято как трусость, а то и как оскорбление.
Кора заметила, что Фея нервничает, и ехидно заметила:
– Поэтому мы друг друга и не понимаем, дорогая, что мы – разные. Вы любите дневной свет, а мы – ночь, вы любите светлые чувства, а мы – дикие темные страсти. Поэтому мы и не смогли тогда ужиться вместе. Я хорошо помню, что мне сказала накануне Раскола Их Премудрость, после того, как «ЖАЛО» донесло до Их сведения, что мы здесь совершаем. Вы, говорят, отвернулись от света ко тьме, а потому вам нет места в стране света и добра… Света и добра! Гениально сказано! – Кора издевательски усмехнулась. – С каких это пор солнечные фотоны приобрели этическое содержание? Чушь! Мы не меньше любим природу, чем вы, и людей, между прочим, тоже, просто нам нравится другой аспект того и другого.
Фея не была сильна в диалектике, хотя и получила в Школе фей пятерку по этому предмету за старательность и усидчивость, а потому придумать, что возразить Коре она не смогла, хотя и чувствовала, что в ее логике что–то не так. Помнится, преподавательница в Школе называла такие вещи «софизмами», но как разоблачить этот «софизм», Фея не знала, а потому закусила губку и промолчала.
А в это время луна достигла зенита и ее мертвенный серебристо голубоватый свет стал таким ярким, что можно было рассмотреть лица всех присутствующих, все детали одежды.
Все пространство внутри камней заполнилось прибывшими, так что и яблоку негде было упасть. Те же, кому места не хватило, взлетели на вершины камней и смотрели сверху. Фею же и Зверят Кора провела за собой к северной части строения, где располагался большой трон из того же белого сверкающего при луне камня. На него величественно воссела Кора, а рядом с ней встали Фея и Зверята.
Ударили раскаты грома. Это волосатые мужчины стали бить в огромные бочкообразные обтянутые звериной кожей черные барабаны. Однако также внезапно, как начался, барабанный бой прекратился. Воцарилось гробовое молчание.
Кора властно подняла правую руку и громким хрипловатым грудным голосом произнесла:
– Церемонию совершения великого таинства Любви и Единства, я, Ночная Королева, Владычица Заповедной Чащи, объявляю открытой. Ввести молодоженов! – и хлопнула в ладоши.
Опять забили дикую дробь барабаны. Фею и Зверят оглушили овации, вой и улюлюканье многотысячной толпы. А затем толпа расступилась. Взору гостей открылась дорожка, усыпанная мелкой белой каменной крошкой, сверкающей при лунном свете. По ней к Черному Камню подошли молодожены.
Фея не без любопытства посмотрела на них, но тут же густо покраснела и стыдливо отвернулась. Такого вопиющего нарушения нравственности и благочестия она не ожидала даже от дриад! Молодожены были почти наги. Из одежды на них были только черные набедренные повязки. Зато их тела от головы до пят покрыли множество синевато фиолетовых татуировок. Сцены охоты на диких зверей, изображения хищных животных и птиц перемежались здесь с рисунками откровенно эротического характера.
Фея не знала куда прятать глаза, но, похоже, что остальным это зрелище пришлось явно по вкусу. Крики одобрения и восторга оглушали ее. Зверята же поспешили спрятаться за спину хозяйки, предпочитая вообще ничего не видеть.
Головы молодоженов украшали венки из дубовых листьев, а шеи – ожерелья из зубов диких животных.
Молодые люди – те самые, с которыми Фея познакомилась днем – чувствовали себя немного скованно. Зато «невесты»… Впрочем, по мнению Феи, девицы эти были совершенно недостойны такого высокого звания, предполагающего целомудрие.
Так вот, зато «невесты» чувствовали себя в таком виде и в таком обществе как рыбы в воде. Они явно наслаждались тем, что предстали перед гостями в таком виде – это было видно по их откровенно бесстыдным и развязанным движениям.