Вдруг рукав туники сам собой пополз вверх, и к красному пятну на коже прикоснулось что–то нежное, мягкое, прохладное. Боль тут же стихла, а рукав туники опять сам собой опустился на свое место.
«Ну, как?»
– Теперь хорошо… А зачем эти чудища так зарычали?
Громкий перезвон колокольчиков.
«А–а–а, испугался? Трусишка! Это я специально сделала, чтобы гостей пугать. Здорово сработало, правда? Ты только представь, что это такое – двадцать тысяч лет ждать, чтобы кто–нибудь вот так вот как ты бухнулся со страху на пол от моей шутки!» – и опять засмеялась.
Но Принцу это вовсе не показалось смешным. Оказаться в таком идиотском положении первым и единственным за двадцать тысяч лет было сомнительной честью, и он промолчал.
«Эй, чур не обижаться! Мне понравилось с тобой играть! Думаю, мы с тобой поладим! Пойдем, я тебе покажу другую залу, там тоже интересно».
И солнечный призрак опять побежал вперед, к двери напротив трона. Принцу ничего не оставалось, как последовать за нею.
Следующая зала была алмазной.
«Алмазная палата», – с нескрываемой гордостью произнесло Непобедимое Солнце. – Сколько карликов пришлось сюда согнать, чтобы они все это сделали для меня – жуть просто!»
– А–а–а! – протянул Принц разочарованно. – Значит, это все карлики делали!
«Ну а кто же еще? – недоуменно ответил Голос. – Но все чертежи делала я сама, они только выполняли техническую работу, обтачивали камни… Фи! Да разве бы карлики догадались делать такие изразцы на окнах? А такие узоры и картины? А гобелены? В своем ли ты уме, человечек! Только Я могла такое сделать – и никто больше!» – призрак топнул ножкой по полу – по крайней мере, так показали стены–зеркала.
Принц понял, что лучше не злить «радушную хозяйку» – так он обозначил про себя ее нынешнюю роль. А то, что она расстроилась, было понятно потому, что опять назвала его «человечек» вместо «Принц».
– Прости меня, Непобедимое Солнце, я не хотел тебя обидеть… – поспешно извинился Принц.
«Да ладно! Сразу видно, «деревня»! Ничего не смыслишь в высоком искусстве! Небось, ничего кроме дешевеньких акварельных пейзажиков и не видел. Так уж и быть, прощаю. Если б смыслил, понял бы, что ТАКОЕ карлики не сделают. У них фантазии хватает только чтобы обвешивать простофиль–фей на рынке, продавая им камни втридорога, а на такое… Ну, уж нет! Вот, посмотри!»
Легкое прикосновение горячего ветерка к лопаткам, и Принца подтолкнула вперед невидимая сила. Он оказался у длинной стены, увешанной гобеленами.
Все гобелены были сплетены из золотистых нитей, сиявших на солнце. Но главное было не в этом.
«Смотри, сколько нитей! Сверкают всеми цветами радуги. Мне приходилось их вытаскивать из алмазов специальными заклинаниями. Потрудилась тогда на славу!»
– Да уж, действительно, здорово!
И верно, на золотистом шелковом фоне переливающимися на солнце всеми цветами радуги нитями были вышиты самые разнообразные пейзажи. Тут и заливные зеленые луга, на которых паслись упитанные коровы, и зеленые рощицы, по которым прыгали веселые зайцы, и синие пруды, по которым плавали утки, горные ущелья, над которыми гордо реяли орлы и многое, многое другое. Но все эти разрозненные сюжеты объединяло одно – везде, на безоблачном небе царственно сияло крупное яркое золотое солнце с женскими чертами лица.
Принцу эти гобелены понравились больше, чем львы с изумрудными глазами. Его лицо просияло, как у ребенка, которому показали новую игрушку. Он внимательно изучал каждый рисунок, нежно трогая изображенных на них животных и птиц.
– Ой, какой зайчонок хорошенький! А какие коровки! А лягушата… Ну, точь–в–точь как настоящие! – то и дело раздавались его восхищенные возгласы.
Солнечный призрак с замиранием сердца стоял позади Принца. Он явно не ожидал такой искренней похвалы и такой детской непосредственной радости.
«Хочешь, Принц, я тебе подарю парочку таких штучек – раз они тебе так понравились? У меня еще есть!» – наконец с какой-то детской непосредственностью произнесло Непобедимое Солнце.
– Правда?! – от радости Принц захлопал в ладоши и повернулся к отражению Непобедимого Солнца. – Вот моя Фея будет рада – она тоже так любит…
«Какая такая Фея?!» – во мгновение ока изменился Голос. И Принц почувствовал невыносимое жжение в груди и голове. Голова закружилась и заболела, как бывает при перегреве на солнце, его сильно затошнило. Пот покатил градом по всему телу, ноги подогнулись и он рухнул на пол. Принц хотел что–то сказать, но не в силах был издать ни звука. Он раскрывал рот как рыба, выброшенная на берег. Перед глазами поплыли оранжевые круги. Он стал стремительно падать в какую–то огненно–оранжевую бездну…
Впрочем, падение оказалось совсем недолгим. Вскоре он почувствовал, что кто–то словно схватил его рукой за шиворот и потащил обратно из солнечной бездны.
«Эй, человечек, ты жив? А ну отвечай, а то хуже будет!»
Принц с трудом открыл глаза.
«Еще раз скажешь мне про эту Фею, я сожгу твою память так, что и пепла не останется, понял?»
Принц насупился.
«Слышишь?»
Молчание.
«Эй, не молчи! Отвечай, когда с тобой говорю Я! Немедленно! Кто тут пленник – я или ты?»
Принц уныло посмотрел на кончики своих сандалий, а потом медленно ответил:
– А я думал, что я здесь добровольно, что я – гость, которому показывает достопримечательности радушная хозяйка… – и в недоумении развел руками.
Возникла неловкая пауза.
«Ну, в общем, конечно, да, но подразумевается все–таки, что ты уже отсюда никуда не уйдешь, вот… Неужели после всего этого великолепия и совершенства тебе может захотеться вернуться обратно в свою берлогу?! – с чувством праведного возмущения проговорил Голос. – Не понимаю! Я–то имела ввиду, что я твою новую комнату (ведь, правда, она хороша?) украшу своими подарками, что ты будешь ими вот так вот как сейчас любоваться, думать обо мне, восхищаться… Сам рассуди – как бы оправдываясь, сказало Непобедимое Солнце, – каково мне слышать про эту… деревенскую гусыню? В моих–то великолепных чертогах!»
– Она не гусыня, – обиженно произнес Принц, – а моя жена и мать моих детишек, которых я очень и очень люблю!
«Фи! Подумаешь! – парировал Голос. – Вот увидишь, когда ты сольешься с Потоком, ты о них даже и не вспомнишь! Это такое блаженство, что все земное кажется чепухой! Впрочем, у тебя еще будет возможность это оценить, а пока… Пока пойдем осмотрим сапфировую!»
И призрак поспешил вперед, словно убегая от дальнейшего продолжения разговора, принявшего такой неприятный для него оборот.
Общий вид сапфировой залы был примерно такой же. Такой же высокий потолок, такие же золотые литые колонны, такие же канделябры, статуи и люстры. Только украшено все здесь были темно синими сапфирами.
«Я сама делала эскиз и заказывала поставку камней и их огранку», – прихвастнула хозяйка, довольно глядя на то, как Принц удивленно осматривал редкие камни, искусно украсившие одну из колонн.
«Вот, смотри, этого ты еще не видел», – и опять между лопаток Принц ощутил горячее прикосновение, подтолкнувшее его одной из стен.
Принц подошел туда и ахнул. Вся стена была увешана превосходными картинами, чьи золотые рамы усыпаны синими сапфирами. Такой безумно кричащей роскоши Принц еще не видел.
Но самое прекрасное в этих картинах, конечно же, были сами картины. Все они были довольно большого размера, в три, а то и четыре человеческих роста, так что, чтобы их рассмотреть полностью, Принцу приходилось отступать к противоположной стене. Написаны они были масляной краской – очень яркие и живые. В общем, их сюжеты сплошь представляли собой пейзажи, и на те же темы, что и гобелены – луга, сады, леса, горы, пруды с самыми разнообразными животными и птицами. На всех картинах как живое ярко сияло женообразное солнце с лучами–ручками, которые, казалось, хотят объять все и вся в этом мире.