Крылатые собратья потерпевшей тут же ринулись ей вдогонку, кидая камни, но тварь уже нырнула под защиту каменных стен ущелья и была вне досягаемости от обстрела. И тогда крылатые обезьяны издали дикий визг – визг боли и сострадания своему родичу, но сделать уже ничего не могли. Похоже, метать камни с большой высоты было их единственным средством борьбы против таких монстров…
Но Фея не собиралась сдаваться. Она кое–как оправилась от последствий отката и застала уже финальную сцену представления. Быстро прошептав стандартное обезболивающее, она кинулась вдогонку. Счет шел на мгновения. Видимо, достигнув логова, тварь не будет долго церемониться со своей жертвой. А потому Фея, которая всю жизнь жалела животных и ненавидела все, что связано с плотоядением – без промедления ударила всей своей мощью.
Воздев руки, она сплела из солнечных лучей светящееся копье. Взяв копье в правую руку, она стремительно побежала вслед за тварью, словно древняя языческая богиня охоты. Вычислив при помощи анализатора траекторию полета копья с таким расчетом, чтобы оно поразило тварь в самое уязвимое место, она совершила бросок. Будь здесь преподаватель физической культуры из Школы фей, за такой блестящий бросок копья он без сомнения поставил бы ей высший балл.
Копье, описав дугу, воткнулось в основание черепа твари, пронзив его навылет. Ведь оружие, сотканное из солнечного света, способно пробить любой доспех и даже толстые кости доисторического чудовища.
Раздался протяжный хриплый вой и тварь рухнула как подкошенная, а летучие обезьяны издали торжествующие вопли – вопли доисторических охотников, которым удалось загнать в ловушку крупное и опасное животное.
Не обращая на них внимания, Фея стремительно подбежала к убитой твари и одним движением руки освободила несчастную обезьяну от солнечных пут. Та, оказавшись, наконец, на свободе, тут же полетела к своим собратьям. Фее было совестно использовать ее как заложницу после того, что по ее вине эта несчастная пережила.
Между тем ее соплеменники, подобно стае птиц – падальщиков, дико гогоча, слетелась к мертвому ящеру. Они принесли с собой большие каменные топоры и стали увлеченно расчленять его тело. Острыми камнями они выбивали у него зубы и выламывали когти, костяные пластины на спине, видимо, на трофеи. Фея заметила, что у некоторых обезьян на шее висели ожерелья, а на руках – браслеты из когтей и зубов хищников. Другие обезьяны полетели к грязно белой твари и стали то же самое проделывать с ней, без зазрения совести пользуясь плодами чужой победы.
«Значит, они все–таки разумны, – сделала из своих наблюдений логический вывод Фея. – Они поняли, что если я защитила их товарища, то я им не враг…»
И только она об этом подумала, как сразу с десяток обезьян подлетели к ней. Одни несли в руках сочащиеся еще теплой кровью куски мяса грязно белой твари. Другие – выбитые зубы и кинжаловидные когти. Издавая угукающие звуки, они протянули ей свои трофеи, знаками предлагая поучаствовать в разделе добычи. Но Фея, не скрывая гримасы отвращения на своем прекрасном личике, отрицательно закивала головой. Летучие обезьяны отлично поняли ее, во всяком случае, больше не настаивали.
Вскоре к месту боя подтянулась еще одна группа обезьян. Те, что были раньше, встретили их громким верещанием. Они махали лапами, языком мимики и жестов забавно описывали им случившееся. Видимо, такая успешная охота не так часто выпадала на их долю. При этом они то и дело указывали пальцами то на пострадавшую обезьяну, то на Фею. Вновь прилетевшие сородичи, в свою очередь, скакали и верещали от радости. В общем, вели себя как обычные обезьяны – общительные, говорливые, шебутные…
Наконец, им удалось дочиста разобрать оба трупа, и большая часть обезьян отправилась домой. Фею же охватило разочарование – про нее–то забыли! Она тут воевала, билась, чуть сама не погибла, да вдобавок отпустила на свободу единственного заложника и – не получила ничего…
Но в этот момент к ней подлетели три самые крупные, самые косматые обезьяны, а с ними – недавно пленница. Та осторожно приблизилась вплотную к Фее и, припав на колени, принялась облизывать своим розовым языком пальцы ее точеных ножек.
Фее стало жутко щекотно и она рассмеялась. Обезьяны, дотоле молчавшие, в ответ загоготали и запрыгали от радости. Видимо, ее смех был воспринят ими как добрый знак. Обезьяны явно зауважали Фею после ее великолепного броска, ведь они и сами отлично владели этим видом оружия! А потом стоявший посередине самый крупный самец махнул лапой вверх, видимо, предлагая ей полететь. Фея кивнула головой в знак согласия и обезьяны опять довольно загоготали.
А потом Фея, зажужжав крыльями, взмыла в воздух, за ней взлетели и ее новые друзья. Три обезьяны с луками и дротиками полетели чуть впереди, видимо, указывая дорогу, а бывшая пленница, которая заметна уступала им в размере, может быть, самка, полетела рядом с Феей. Языка их Фея не понимала, так что ей оставалось только догадываться, о чем они говорили между собой. Но ясно было одно – то, что произошло в ущелье было для них совершенно исключительным событием, поразившим их воображение до самой глубины их темной обезьяньей души.
Вскоре они набрали достаточную высоту, так что горы оказались далеко внизу. И летели они строго на северо–восток. «Хоть в этом повезло, нам потом меньше придется идти до Обители Непобедимого Солнца», – подумала Фея.
5.
Наконец, сделав резкий поворот направо и обогнув последний снежный пик, Фея увидела огромную, с почти плоской вершиной, как будто ее срезал какой–то исполинский нож, серую скалу. Вся скала была испещрена множеством черных дыр, что придавало ей сходство с куском сыра или с гигантским муравейником. И в эти–то «дыры» то залетали, то вылетали крылатые обезьяны.
– «Ого! – подумала Фея. – Да тут их целая колония, не меньше чем у муравьев!»
Но на самом деле, подлетев поближе, Фея заметила, что обезьян было не так много, потому что залетали внутрь и вылетали оттуда почти одни и те же обезьяны. Немного присмотревшись, Фея увидела – почему. Оказывается, свои охотничьи трофеи обезьяны сложили на соседнем плато, а теперь перетаскивали их внутрь по частям.
Когда Фея с сопровождавшими подлетела к одному из отверстий, из него уже повалили любопытные. Они окружили их плотным кольцом и загоготали, указывая пальцами на Фею и на бывшую пленницу, но средний из трех сопровождавших что–то рыкнул, и любопытные расступились. И Фея смогла, наконец, войти внутрь пещер.
Пещеры эти были явно рукотворными – таких не может сделать природа. С высокими потолками, ровные, с правильно пересекавшимися коридорами… Видимо, гора состояла из какой–то относительно мягкой породы, возможно, известняка, позволявшего прорубать такие длинные пещеры.
Фея углублялась по переходам все дальше и дальше. Вскоре солнечный свет совершенно иссяк, но тут, на ее удивление, то тут, то там в глубине коридоров стали появляться небольшие огоньки. Грубые керамические плошки, наполненные животным жиром, стояли на высеченных в скале выступах, и кое–как освещали темные тоннели.
Наконец, тоннель повел их куда–то вниз и вывел Фею в огромный каменный зал. Там уже собралось все население пещер. В противоположном конце его виднелось невысокое скалистое возвышение, на котором уже собрались самые крупные обезьяны. К ним присоединились и трое сопровождавших. Остальные же собирались в тесный полукруг у подножия.