– Кхе–кхе–кхе, с–с–с–слыш–ш–ш–ш–шали, братья–ссс, она, видите ли, о нас–с–с–с–с «не читала», да–ссс! Кхе–кхе–кхе! Я с–с–с–сейчас–с–с–с умру от с–с–с–с–с–смех–х–х–ха – давненько–ссс я так не вес–с–с–с–селился, уххх!
Окружающие его твари затряслись всеми своими омерзительными черными телами и опять стали отвратительно потирать свои черные передние лапки.
«Не понимаю, что здесь смешного? Почему вы не хотите ответить на мой прямой вопрос, заклинаю вас священным для всех рас Целестии именем Триединой Премудрости!»
– О–о–о!!! Какие я с–с–с–с–слыш–ш–ш–шу с–с–с–с–слова, братья, да–ссс! Как чудес–с–с–с–сненько! – опять закряхтел, заскрежетал, зашепелявил Главный. – Давненько уж их не с–с–с–с–лыш–ш–ш–шал! Вс–с–с–с–споминаю, братья, времена моей юнос–с–с–сти, да–ссс… Помниться, с–с–с–слыш–ш–ш–шал я это премерз–с–с–с–ское имя когда–то, кхе–кхе–кхе! Помнитс–с–с–ся, было время, когда при мне наз–з–з–зывали какую–то премудрос–с–с–с–сть, кхе, а я с–с–с–с–с–праш–ш–ш–шиваю: «А кто такая премудрос–с–с–с–с–ть, а–а–а? Ведь уже есть одна премудрос–с–с–с–сть, куда нам больш–ш–ш–ше, а–а–а»?
– Нам не нуж–ж–ж–ж–жно больш–ш–ш–ше премудрос–с–с–с–сти, чем ты, Единоглавая Премудрос–с–с–сть! – заголосили, закряхтели со всех сторон.
– Пус–с–с–с–ть эти белобрыс–с–с–с–сые убираются со с–с–с–с–своей триединой премудрос–с–с–с–тью, пус–с–с–с–сть! Проклятые выс–с–с–с–скочки! Обманщ–щ–щ–щицы! Да–ссс!
– Пус–с–с–с–сть! Пус–с–с–с–сть! Пус–с–с–с–ть убираютс–с–с–ся! Белобрыс–с–с–с–ые бабы, пус–с–с–с–с–ть!
– Тиш–ш–ш–ш–е, ти–ш–ш–ш–е, братья–ссс! – вновь взял слово коронованный монстр. – Наш–ш–ш–ша гос–с–с–с–стья ведь ничегош–ш–ш–ш–шеньки не з–з–з–знает, правда ведь? Зачем нам ее ос–с–скорблять попус–с–с–с–ту, не правда ли?
«Я совершенно не понимаю, о чем вы вообще здесь говорите! У меня уже голова идет кругом – либо говорите, либо молчите!» – не выдержала Фея.
– С–с–с–с–скаж–ж–ж–жу, дорогуш–ш–ш–ша, с–с–с–с–скаж–ж–ж–жу, не торопис–с–с–сь… – и с этими словами коронованный монстр вдруг коснулся своими усиками черного шара в центре стола, который тут же вспыхнул фиолетово лиловым светом. Фея вдруг почувствовала, что ее сознание затягивает в этот шар, словно в воронку…
3.
Вспышка, яркая слепящая вспышка, а потом…
Фея увидела что–то смутно ей знакомое… О, Создатель! Да ведь это же… Сады Прозрений!!!..
Сады Прозрений по праву считались самым прекрасным, самым заповедным местом на Острове Фей. Залитые солнцем тщательно ухоженные аллеи, дорожки которых посыпаны сверкающим на солнце жемчужно белым песком. По обеим сторонам дорожек парили на расстоянии 5–10 шагов над землей прозрачные, словно вылитые из стекла, летающие деревья. Они были розового цвета и красиво преломляли солнечные лучи в розовые прыгавшие тут и там солнечные зайчики. Листва же на этих деревьях была золотая.
Там повсюду росло множество причудливых, совершенно не похожих на земные цветов и трав. Волшебным образом они постоянно меняют окраску, переливаясь всеми цветами радуги. Но самое удивительное в них было то, что они тихим, но удивительно приятным и мелодичным шепотом вели между собой нескончаемую беседу, пели странные мелодичные песни на незнакомом языке. Причудливые трехголовые попугаи порхали с ветки на ветку, на три разных голоса рассказывали чудесные истории. Кроме попугаев, по воздуху там летали ласковые как кошечки летучие змеи и розовые осьминоги, которые так и норовили обнять и расцеловать гуляющих, а также гонимые легким теплым ветерком розовые пузырьки. Врезаясь в стволы деревьев, они звонко и мелодично лопались, наполняя воздух чудными ароматами только что распустившихся весенних цветов. А еще по воздуху там летал вкусный розовый пух, который можно было есть – он таял на языке словно сахарная вата, оставляя во рту вкус спелой клубники.
Сады Прозрений назывались так потому, что феи любят, гуляя по ним, отдыхать от земных забот, наслаждаясь покоем, и набираться творческих сил и вдохновения для своего созидательного труда на благо Целестии.
…От чудесных и радостных воспоминаний, нахлынувших на Фею, ее вдруг пробудила тревожная мысль: «Создатель, откуда этим отвратительным тварям знать об этом сокровенном месте, которое создано феями и только для фей?»
Но ответ на этот вопрос не заставил ее долго ждать, потому что она вдруг увидела, что по одной из дорожек идет… Красивый сероглазый юноша! Вьющиеся золотистого цвета короткие волосы, стянутые золотым ободком с огромным кроваво красным рубином посередине, высокий умный лоб и орлиный с горбинкой нос. Одет он был в жемчужно белую тунику, опоясанную таким же жемчужно белым ремнем. Ноги его были обуты в белые сандалии, за спиной – короткий белый плащ.
«Создатель! – в ужасе подумала Фея. – Да ведь на нем – одежда феи первого ранга!!! А вон и знаки отличия... А вот и пара прозрачных крыльев за спиной, таких же, как у фей!»
Действительно, у юноши на шее висел знак феи этого ранга – белый единорог – и пара переливающихся на солнце прозрачных крыльев за спиной.
Но юноша был не один. Из–за поворота вслед за ним показалась толпа таких же красивых юношей, но в туниках и плащах другого цвета – золотистого и голубого, которые Фея привыкла видеть на феях второго и третьего ранга. На серебряных цепочках на груди виднелись знакомые кулоны – двуглавые золотистые орлы и трехглавые зеленые драконы.
У жемчужно белого юноши на голове – венок из золотых листьев чудных летающих деревьев, а в руках – белый магический жезл с жемчужного цвета камнем. На головах других – такие же венки из серебряных листьев и жезлы золотистого или голубого цвета с сапфировыми и изумрудными камнями.
Юноши беззаботно смеялись, обменивались шутками. Их жемчужно белые зубы блестели при ярких лучах солнца. Они были счастливы. Что–то весело обсуждали. Игриво били друг друга кулачками в грудь и плечи, словно провоцируя на драку, и, вообще, – вели себя как озорные мальчишки.
«Мальчишки… Где–е–е–е?! В заповедных Садах Прозрений на Острове фей, куда от века не ступала нога мужчины!!!! Ничего не понимаю!» – подумала Фея и ей стало не по себе. Мир, который она знала и в котором привыкла жить, рушился словно замок из песка.
Вспышка, другая…
И вот навстречу юношам идет группка… фей! Да–да, самых обычных фей, и среди них – три, в пурпурных туниках и сандалиях, в золотых диадемах, стягивающих отливающие на солнце чистым золотом длинные волосы.
«Триединая Премудрость! – хотела воскликнуть Фея, но тут же осеклась. Ведь все три Премудрости всегда ходят как одно существо – шаг в шаг, Они всегда держатся за руки, Они всегда едины. А тут… Просто три феи высшего ранга, не более. Идут порознь и выглядят как три разные феи. Даже плащи у них, как и у всех, – короткие. Не видно знакомых Фее длинных пурпурных мантий, которые обычно несут сзади юные феи–пажи…
«Пурпурные» представляли собой контраст по сравнению с веселыми юношами. Они были задумчивы, величественны, бесстрастны, как и окружавшая их толпа других фей. Но это как раз ничуть не удивило Фею. Ведь все волшебницы высших рангов такие – они всегда погружены в нелегкие размышления о судьбах Целестии.