Самолеты противника дважды освещали ракетами море, но оба раза вдали от лодки. К рассвету «Л-4» подошла к берегу Крыма на расстояние видимости.
На горизонте показался торпедоносец. Лодка срочно погрузилась. Командир в перископ следил за самолетом. Вскоре на горизонте появились катера противника. Послышались взрывы глубинных бомб, но все обошлось благополучно, взрывы утихли.
Вошли в Стрелецкую бухту. В темноте разгрузились и приняли раненых. Трудным был обратный путь. Авиация, торпедные, противолодочные катера преследовали лодку, бомбили ее. Лодка шла на предельной глубине. Тяжело было и экипажу, и раненым…
Наконец оторвались от преследования катеров. Подвсплыли под перископ, а затем, осмотревшись, всплыли в надводное положение. В отсеки ворвался свежий воздух.
Командир лодки капитан 3 ранга Е. П. Поляков и комиссар Д. М. Атран, возвратившись после шестого похода, доложили о том, что активность вражеской авиации, торпедных катеров и катеров противолодочной обороны с каждым походом все заметнее усиливается. Интенсивный артиллерийский обстрел Стрелецкой и Камышевой бухт не прекращался и ночью: видимо, противник знал, что наши корабли разгружаются и принимают раненых только в ночное время. Но экипаж по-прежнему стремился как можно быстрее принять груз и снова идти в Севастополь.
В одну из встреч с комиссаром лодки Дмитрием Марковичем Атраном мы долго вспоминали июньские дни 1942 года.
Перед каждым походом на лодке проводили собрание личного состава. Выступали краснофлотцы, старшины, командиры коротко. Это, по существу, была клятва до конца выполнить свой долг.
С каждым походом трудности возрастали. Все знали, что многие корабли, прорывая блокаду, погибали. И, возможно, именно поэтому чаще, чем обычно, поступали заявления в парторганизацию: «Прошу считать меня коммунистом…»
На мостике, когда шли в надводном положении, настороженно следили за любым плавающим предметом. Словно шло негласное соревнование: вахтенный командир стремился обнаружить раньше сигнальщика плавающий предмет, катер или самолет противника.
В одном из походов лейтенант И. Г. Велижанко первым обнаружил над морем группу самолетов противника. Благодаря его бдительности лодка успела погрузиться раньше, чем была обнаружена врагом.
Ночью гитлеровские самолеты вешали на подходе к Севастополю «люстры». На Северной стороне во второй половине июня гитлеровцы установили прожекторы и пушки.
«Л-4» уходила в очередной рейс почти в одно и то же время. Гористое побережье Крыма показывалось обычно к рассвету. По опыту знали, что в этом районе противник будет делать все, чтобы не пустить лодку в Севастополь.
Часто в эти часы вахту принимал штурман старший лейтенант Б. X. Быков. Он по комсомольскому набору ушел в военно-морское училище и после его окончания стал хорошим штурманом. В один из походов «Л-4» подошла к Севастополю в сплошном тумане. Борис Христофорович вел эту лодку по счислению до самого причала. Командующий флотом вице-адмирал Ф. С. Октябрьский объявил молодому штурману благодарность.
Во время июньских походов нередкими были атаки вражеских катеров и «юнкерсов», но каждый раз лодка успевала уклониться от противника, и заслуга в этом прежде всего тех, кто находился на мостике.
Часто первым обнаруживал противника и на воде, и в воздухе мичман Иван Перов.
Однажды он доложил командиру:
— Справа сорок самолет на воде!
Командир и Атран напряженно всматривались в даль, но ничего не видели. Заметили они гидросамолет лишь тогда, когда он начал рулить против ветра, чтобы взлететь.
Срочное погружение. Спасение в глубине. У «Ленинца» — лодок типа «Л» — большое водоизмещение. Кое-кто на «Л-4» завидовал «Малюткам», которые за считанные секунды могли уйти под воду. А у «Л-4» угловатые обводы корпуса. Но личный состав лодки достиг совершенства при срочном погружении. И на этот раз успели уйти на глубину. Во время одной из бомбежек глубинные бомбы рвались совсем близко. Корпус лодки содрогался, полопались многие лампочки, полетела пробковая крошка с подволока. Раненые забеспокоились. Краснофлотцы, выполняя свои обязанности, находили время подойти к раненым и неизменно говорили спокойным голосом:
— Не волнуйтесь! Все будет в порядке!
Когда в кормовом отсеке появилась течь, каждый краснофлотец отлично знал, что надо делать, чтобы лодка была послушной командиру. Н. Н. Прозуменщиков спокойно и умело руководил борьбой экипажа за живучесть лодки.
Встречался я и с Борисом Христофоровичем Быковым. Ныне он контр-адмирал. С большой любовью рассказывал он о боцмане Иване Степановиче Перове. Особенность службы на подводной лодке в том, что там нет «узких» специалистов. Каждый моряк осваивает несколько разнообразных профессий, специальностей. А боцман на подводной лодке — это и старшина боцманской команды, и старшина рулевых, и старшина сигнальщиков. Иван Степанович был лучшим боцманом, лучшим сигнальщиком и лучшим рулезымгоризонталыциком. Он отлично совмещал все специальности. Б. X. Быков рассказал об одном из многочисленных эпизодов, подтверждающих универсальность Перова.