«Л-4» возвращалась в базу после одного из трудных походов. Из строя вышел привод вертикального руля. Лодка потеряла управление. Место нахождения лодки обнаружено противником.
Командир принял решение всплыть и устранить неисправность. В работе заняты все специалисты штурманской и электромеханической боевых частей. Но особенно отличились боцман Перов и матрос Коновский. Привязанные бросательными концами, они спустились с мостика в заливаемую штормовой волной надстройку, нашли поломку и восстановили неисправное шарнирное соединение. Работали фактически под водой, захлебываясь и теряя сознание, но не прекращали работу, пока не соединили привод руля…
После шестого похода по предложению самих членов экипажа из отсеков убрали диваны, столы, часть коек — все делалось для того, чтобы доставить защитникам Севастополя как можно больше боеприпасов и продовольствия.
В тот же памятный день, 26 июня, перед погрузкой часть бензина из цистерны главного балласта откачали за борт, и у стенки, где стояла лодка, на поверхности воды скопился бензин. Недалеко от «Л-4» стояли торпедные катера. Когда один из них стал отходить, от выхлопа при пуске двигателя бензин воспламенился. Загорелась краска на корпусе лодки, пламя перебросилось в носовую надстройку, на палубе огонь добрался к ящикам с боеприпасами.
Мичман Иван Перов первым начал гасить пламя. Матросы пришли ему на помощь, сбросили горящие ящики с боеприпасами в воду и быстро потушили пожар.
Приняв боеприпасы, продовольствие, 27 июня «Л-4» вышла в седьмой поход.
С наступлением сумерек 29 июня лодки всплыла в районе Херсонесского маяка. Запустили дизели и взяли курс в Камышевую бухту. Там предстояло выгрузиться и принять раненых.
Как только вышли из-за маяка, лодку осветили с Константиновского поста прожекторами, и немцы начали артиллерийский обстрел прямой наводкой. «Л-4» вновь срочно погрузилась, и весь дальнейший путь до бухты шла в подводном положении.
Ошвартовались у причала уже за полночь. Начали выгрузку из минных труб.
Над Севастополем полыхало зарево пожаров. В небе то и дело вспыхивали осветительные ракеты. Совсем близко рвались снаряды.
Н. Н. Прозуменщиков поднялся на мостик. Когда глаза освоились с темнотой, он увидел на берегу бухты множество людей, в том числе раненых…
Разгрузка шла полным ходом. Лодку помогали выгружать и раненые. Николаю Николаевичу особенно запомнился краснофлотец, рука которого была на перевязи. Он буквально бегал по трапу с ящиками на спине, как будто с кем-то соревновался. К сожалению, после отхода в отсеках его не оказалось…
После разгрузки «Л-4» отошла от причала на середину бухты. К лодке должен был подойти буксир с ранеными и пассажирами.
Командир Е. П. Поляков в мегафон передал приказание капитану буксира подойти к лодке. Члены вepxней команды видели, с какой молниеносной быстротой устремились люди на буксир, как только раздался голос командира.
С мостика последовала команда брать в первую очередь раненых. Принимали через люк первого отсека. Положенную норму — 75 человек — приняли, а наверху никак не могли остановить людей.
Поступила команда закрыть люк отсека снизу.
Когда Прозуменщиков пробрался в отсек, он был уже полностью забит людьми, а через люк все еще буквально сыпались новые пассажиры. Уловив момент, когда кто-то замешкался, Прозуменщиков вскочил на трап и стал подниматься вверх. И вдруг почувствовал, как кто-то сел на его плечи. Девичий голос просил спасти… Это был последний пассажир на «Л-4».
Возвращаясь в центральный пост, Николай Николаевич слышал шаги людей на палубе лодки. Прозуменщиков доложил командиру лодки, что верхняя и нижняя крышки люка первого отсека задраены. И тогда последовала команда принимать главный балласт…
— Никогда, — вспоминает Николай Николаевич, — ни до этого похода, ни после него не было так трудно выполнять эту команду.
И на палубе, и на буксире остались люди, которых лодка уже не могла принять…
Выравнивать дифферент после погружения пришлось перемещением пассажиров из отсека в отсек. Всего было принято 105 человек.