Комиссар Никита Павлович Савощенко находился среди орудийного расчета. Его присутствие успокаивало людей, придавало им уверенность.
На всякий случай аварийная партия во главе с боцманом Чижовым была наготове.
«Юнкерсы» улетели. Команда тральщика быстро выбрала остатки оборванных во время бомбежки швартовых тросов, и «Щит» перешел в Северную бухту, к Угольной пристани.
Помощник командира тральщика лейтенант Н. М. Сотников организовал выгрузку опасного груза. Матросы и старшины бегом относили ящики с бутылками подальше от тральщика. Весь брезент использовали для маскировки корабля.
«Щит» пробыл в Севастополе еще сутки, устранил основные повреждения, принял раненых и с наступлением темноты 14 июня вышел в Новороссийск.
Однако все повреждения во время стоянки устранить не удалось. В пути несколько раз отказывало рулевое управление, но экипаж тральщика преодолел все трудности, и «Щит» благополучно вернулся в Новороссийск.
О судьбе базового тральщика № 27 я узнал от Павла Ивановича Жилкина, ныне капитана 2 ранга запаса. В годы войны он нес службу на БТЩ-27 комендором, старшиной группы комендоров, был секретарем комсомольской организации тральщика. В члены КПСС Павла Ивановича приняли по боевой рекомендации. В ней было записано, что Жилкин с первого выстрела сбил торпедоносец. А произошло все так: Жилкин вместе с комендором Алексеем Морозовым 30 апреля 1942 года нес вахту у носового орудия. Вахтенные заметили торпедоносец и, не ожидая объявления тревоги, открыли огонь и сбили его.
Павел Иванович рассказывал, что БТЩ-27 часто ходил в осажденную Одессу, сопровождая транспорты. На обратном пути принимали раненых, предоставляя им кубрики, койки, каюты командиров.
В осажденном Севастополе БТЩ-27 выполнял лоцманскую службу — обеспечивал ночью встречу и проводку транспортов и кораблей, так как днем противник обстреливал фарватер артиллерийским огнем.
Это БТЩ-27 отбил атаку торпедных катеров противника, когда эсминец «Свободный» и теплоход «Абхазия» проходили 10 июня узким фарватером в Севастополь.
«В памяти у меня навсегда сохранились события, связанные с гибелью БТЩ-27, — вспоминает Павел Жилкин. — В те дни тральщику приходилось до 3–4 раз в день менять место стоянки — авиация противника буквально выискивала наши корабли.
13 июня БТЩ-27 шел в район Феолента. Пролетел вражеский разведчик. Через некоторое время на корабль с моря на высоте 3000 метров пошли цепочкой Ю-87. Сигнальщик Семен Пустов насчитал 27 бомбардировщиков. Многие на тральщике слышали доклад сигнальщика, что летят 27 самолетов. Как раз номер нашего тральщика. Мы увеличили ход. Все зенитные орудия открыли заградительный огонь.
Стрельба не остановила пикировщиков. Одна из бомб попала в носовое машинное отделение. Вся вахта во главе со старшиной 1-й статьи Иваном Щербиной, парторгом корабля, погибла.
Дизель остановился. Работала только кормовая машина. Одного „юнкерса“ сбили. Атаки остальных следовали одна за другой. Вторая бомба попала в кормовое орудие, весь расчет погиб.
Заклинило руль в положении „лево на борт“. Началась циркуляция. Это в какой-то степени помешало прицельному пикированию. Бомбы рвались вблизи тральщика.
Тяжело ранило осколком командира тральщика Ратнера. В командование вступил старший лейтенант Сергей Гребельников. Комиссар старший политрук Абрамцев тоже был тяжело ранен, потерял много крови, не мог двигаться. Командиру БЧ-2–3 лейтенанту Торобочкину перебило обе ноги.
„Юнкерсы“ ушли. БТЩ-27, продолжая медленно циркулировать, начал погружаться — в пробоины поступала забортная вода, работали все водоотливные корабельные средства, но они не спасали положение.
Командира, комиссара, командира БЧ-2–3, старшин Ивана Курилова, Жору Суханова — всего 14 человек — погрузили на шлюпку. Чтобы не брать лишних гребцов, шлюпка и так была переполнена, раненые взялись сами грести.
Тяжело раненный минер Саша Гелдиашвили, перевязав тельняшкой рваную рану в боку, сел за весла. Шлюпка не дошла до берега метров десять из-за пробоины и затонула. Саша Гелдиашвили вытащил на берег командира и комиссара, которые не могли самостоятельно двигаться.
В госпитале на Феоленте, на операционном столе, Саша Гелдиашвили умер.
Старший лейтенант Сергей Гребельников, посоветовавшись со штурманом старшим лейтенантом Борисом Львовым и командиром БЧ-5 инженером старшим лейтенантом Сабуровым, решил уходить с корабля. На берег выброситься тральщик не мог.