Ориентируясь по Полярной звезде, взяли курс на Синоп. До рассвета видели на тральщике багровое зарево над Севастополем.
К 12 часам 19 июня подошли к траверзу Синопа. С «Гарпуна» наблюдали, как на береговой батарее вращались стволы орудий в направлении тральщика. «Гарпун» стал отходить в сторону моря. К изуродованному кораблю направились три турецких торпедных катера.
«На „Гарпуне“ готовились к наихудшему, — вспоминает Павел Жилкин. — Но торпедные катера не подошли к тральщику. „Гарпун“ взял курс на Батуми.
В машине люди несли вахту в тяжелых условиях. Черный дым валил больше через открытые люки машинных капотов, чем через дымоход. Тем не менее командиры машинных отделений Пономарев и Доронин отлично выдерживали заданный ход. Так же безупречно несли вахту у дизелей.
Днем 19 июня появился немецкий самолет-разведчик. В 14 часов налетели бомбардировщики.
Из единственной винтовки стрелял по самолетам электрик Тихонов.
Сигнальщик Вячеслав Краснов зорко наблюдал за действиями бомбардировщиков, докладывал время от времени:
— Товарищ командир! Слева оторвались!
Это означало, что самолет, пикирующий с левого борта сбросил бомбы.
На руле стояло три человека, и они мгновенно выполняли команды — „лево руля“ или „право руля“, в зависимости от того, куда летели бомбы.
Не было ни одного попадания в тральщик. Бомбардировщики, сбросив бомбы, не улетали, а обстреливали нас из пулемета. Среди экипажа появились раненые и убитые. Убитых хоронили по морскому обычаю…
В питьевой цистерне пресная вода была засолена. Продовольственную кладовую залило водой во время пожара. Жажду и голод испытывали все, особенно изнемогали от жажды те, кто стоял на вахте у дизелей.
Утром 20 июня МБР-2 — морской разведчик — обнаружил тральщик, подлетел, выпустил зеленую ракету и сделал два круга. Пролетая над кораблем, летчик помахал нам рукой и своим курсом показал направление к нашему берегу.
Трудно передать радость, которую мы испытали при виде нашего самолета. Каких только ликующих слов не прокричали мы летчику!..
Люди заулыбались, а кое у кого покатились и слезы радости.
Через некоторое время появился катер МО-IV. Его послал командир Туапсинской военно-морской базы контр-адмирал Г. В. Жуков. Радостной была встреча в Туапсе…»
Я помню, как мы с Г. В. Жуковым прибыли на «Гарпун» и узнали о мужестве экипажа, умелых действиях командиров, удивлялись, как мог обгорелый, изрешеченный, плохо управляемый тральщик дойти до базы. И сами себе отвечали: могли дойти потому, что там были советские моряки, почти все коммунисты и комсомольцы.
Павла Ивановича Жилкина направили позднее на курсы политработников в Гагры. Он был комсоргом, инструктором политотдела. Принимал участие во многих десантных операциях. Награжден боевыми орденами и медалями. После войны служил на Тихоокеанском флоте. Через 15 лет вернулся на Краснознаменный Черноморский флот заместителем начальника политотдела соединения, где начинал службу краснофлотцем.
Испытание мужества
Положение на Севастопольском фронте с каждым днем усложнялось. Вот что рассказывают архивные документы об обстановке под Севастополем в те дни.
29 июня в 2 часа 00 минут противник открыл сильный артиллерийский и минометный огонь по южному берегу Северной бухты в районе Киленплощадка — электростанция. Одновременно по этому же району вражеские бомбардировщики произвели несколько групповых налетов.
В 2 часа 15 минут по всей Северной бухте гитлеровцы пустили дымовую завесу, которая благодаря слабому северному ветру медленно двигалась к южному берегу бухты.
В 2 часа 35 минут враг на шлюпках и катерах начал переброску десанта в направлении Троицкой, Георгиевской и Сушильной балок. Отражение десанта затруднялось сплошной пеленой дыма и пыли от разрывов снарядов, мин и бомб.
Оборонявшие этот участок южного побережья артиллеристы 177-го и 2-го дивизионов береговой обороны потопили часть шлюпок и катеров до подхода их к берегу, но большая часть плавучих средств противника дошла до берега и высадила десант.
Около 3 часов ночи посты 3-го артиллерийского дивизиона береговой обороны и наблюдатели первого сектора обнаружили 12 моторных шхун. Они вышли из Ялты с десантом и шли от мыса Айя в направлении Херсонесского мыса. Это была уже прямая угроза Херсонесскому аэродрому.
Батарея № 18 под командованием старшего лейтенанта Н. И. Дмитриева на траверзе Георгиевского монастыря потопила девять шхун, а три ушли в море.
В 4 часа 00 минут противник, готовясь к наступлению, открыл артиллерийский огонь по рубежам обороны I и II секторов — по высоте 75,0, Сапун-Горе, высоте Карагач и деревне Кадыковка. Это была подготовка к решительной атаке. К вражеским артиллеристам подключилась авиация: группы от 30 до 120 самолетов усиленно бомбили этот район.