Он оглянулся на дверь. Захотелось разыскать Клавку, сообщить ей о близком новогоднем празднике. Тут дверь открылась, и в блиндаж, согнувшись, вошли капитан Еремин и Клавка, и еще несколько разведчиков. Заоглядывались удивленно, кто-то присвистнул. Разведчики есть разведчики, не чета новичку Кольцову, Они не стали разевать рот на картинки, мигом обшарили блиндаж, выволокли на стол большой ящик — вино, консервы, сладости, заготовленные к новому году. И телефон, что был запрятан в углу, поставили на стол, раздумывая, что с ним делать: оборвать провода да выбросить или забрать с собой?
И тут телефон запищал. Слаб был сигнал, еле пробивался сквозь галдеж, по все услышали и затихли. Потом разведчик, доставший аппарат, взял трубку. В трубке бился крикливый тонкий голос:
— Вилли, Вилли!
— Вашего Вилли придавили, — серьезно сказал разведчик.
— Вас?
— И вас придавим, будьте покойны.
Затихло в трубке, защелкало, и кто-то заговорил размеренно, требовательно:
— Рус сдавайс. Положение безнадежно…
— Чего там? — спросил Еремин, разбиравший содержимое ящика.
— Не пойму, сдаются что ли? Положение, говорят, безнадежное.
— …Вы отрезан. Кто сдается плен, тот гарантируем жизнь и гут, хороший обращение…
— У, заразы, они нам сдаваться предлагают.
— Пошли ты их!…
— Эй вы, говнюки, слышите меня?
— Слышно, слышно…
— Слышат, радуются, — обернувшись, сказал разведчик. И заорал в трубку. — Моряки в плен не сдаются! Сами сдавайтесь, пока не поздно, все равно ног в Германию не унесете!…
— Рус, сдавайс без бой, — все с тем же выражением монотонно говорили в трубке, словно на другом конце провода крутилась заезженная пластинка.
— А, пошел ты! — Разведчик заковыристо выругался и оборвал ругательство на полуслове, испуганно оглянувшись на Клавку.
— Поговорили и хватит, — сказал Еремин. И мотнул головой на ящик: — Рассовывайте по карманам, что можете.
— Разве мы тут не останемся? Заняли ж высоту.
— Сейчас тут будет ад. Да и не удержим высоту малым числом. А вот устроить немцам засаду — это пожалуйста.
Отправив связного к комбату — доставить языка и доложить обстановку, — Премии приказал выдвинуться в лощину перед высотой. И опять Кольцов и Клавка лежали рядом на левом фланге затаившегося в засаде разведвзвода. Ночь была темна, но подсвеченные отдаленными ракетами тучи отбрасывали в овраг мутный полусвет, и в этом неверном свете все казалось, будто впереди кто-то ползает. То ли привык Кольцов к назойливому соседству этой девчонки, невесть как оказавшейся среди разведчиков, то ли свыкся с мыслью о своем ученичестве, только теперь он уж не испытывал никакой обиды. Ему даже нравилось это соседство: при Клавке было не так одиноко, спокойнее было.
Грохот разрывов обрушился внезапно. Лежа на безопасном отдалении, даже любопытно было наблюдать, как рвали тьму огненные всплески, как черными чудовищами вставали дымы, затягивая высоту. В этой черноте короткими огнями электросварки метались вспышки, изнутри подсвечивая тучи дыма и пыли. Страшно было, страшно и интересно.
— Видать, пристреляна высота, — сказал Кольцов.
Клавка, лежавшая в двух шагах, ничего не ответила, и он обозлился на такое невнимание. Нельзя шуметь в засаде? Но чего теперь-то? Теперь, хоть кричи, никто не услышит. Значит, она просто не желает с ним разговаривать? Он хотел сказать, что думает по этому поводу, но уловил вдруг какие-то новые звуки, вплетающиеся в гул разрывов, и замер, прислушиваясь. Звуки доносились со стороны немцев, будто хлопки какие, слабые, отдаленные. Не сразу понял: наша артиллерия открыла огонь по засеченным вспышкам немецких батарей. Значит, сейчас прекратится обстрел и немцы полезут занимать высоту?
Смутные, как призраки, фигуры, возникли в темноте раньше, чем он ожидал. Кольцов поднял автомат и вдруг почувствовал на плече легкое прикосновение. Клавка, только что лежавшая в стороне, теперь была рядом, успокаивающе улыбалась ему.
— Не торопись.
После вчерашнего дня, когда она гоняла его, как салагу, по-пластунски, Кольцов почти не слышал ее голоса, и теперь удивился: был голос мягкий, добрый, приятный. Снял палец со спускового крючка, чтобы не нажать ненароком, но автомат не опустил, поводил стволом, примериваясь, замер.