Ночью машины въехали в узкие улочки Балаклавы. Чернота подступала со всех сторон — от пустоты бухты, от близких гор. Здесь уже ждали временные помещения для штаба, приготовленные расторопными тыловиками, добравшимися сюда на сутки раньше.
— К утру необходимо наладить связь с дивизиями, — приказал Петров майору Ковтуну, выполнявшему в штабе особые поручения. — Радиостанцию возьмите в полку связи. Мой позывной — «Старик»…
Еще было темно, когда ему доложили, что связи нет ни с одной из частей: из Балаклавской долины пробиться в эфир не удавалось. Командарм разрешил ехать с радиостанцией на Мекензиевы горы, распорядившись немедленно доложить ему, как только будет установлена связь.
Рассвет вставал такой же хмурый, как вчера. Но далеко, в той стороне, где было море, тучи светлели, и это беспокоило: как бы совсем не прояснилось, как бы не навалилась на отходящие горами части немецкая авиация.
Утром Петров впервые разглядел Балаклаву. Маленький городок несколькими улицами жался к воде, словно боялся, что нависшие горы раздавят его. Уютная, закрытая бухта была пустынна. Только чайки большими колониями сидели по берегам. Похоже было, что они ждали очередной бомбежки, после которой на поверхности воды всегда плавало много оглушенной рыбы.
Выход из бухты стерегла старая Генуэзская башня. Даже издали было видно, как прочен монолит ее стен. В ней бы, в этой непробиваемой башне, держать правый фланг обороны. Но очень уж близко она была от Балаклавы. А оставлять этот маленький городок нельзя было ни в коем случае. Слишком большую роль играл он в обороне. Еще в Шумхае, где стоял штаб армии, затем в Алуште, наконец, сегодня ночью хорошо рассмотрел он карту, чтобы понять: оборонительные рубежи должны проходить много западнее Балаклавы. Да и вчера вечером, хоть в сумерках и плохо было видно местность, все же усмотрел командарм, что именно такое диктует местность.
— Товарищ генерал, с дивизиями связаться не удается, — доложили ему.
Всерьез обеспокоенный, он тут же выехал на Мекензиевы горы, прихватив с собой командира полка связи майора Мокровицкого.
Прибыв на наблюдательный пункт, он сразу понял, почему нет связи: рация была другая, незнакомая ему и, по-видимому, маломощная.
— Я приказал выделить радиостанцию, которой ранее пользовался при разговорах с дивизиями, — угрожающе повернулся он майору. — А вы что сделали?!
Все притихли, никто еще не видел командарма таким. Обычно мягкий и сдержанный, теперь от дрожал от бешенства, часто встряхивая головой.
— Я полагал… — прерывисто от волнения, но спокойно, не опуская глаз, произнес Мокровицкий, — я полагал, что рация понадобится вам…
— Полагал, — сказал командарм. — Люди там ведут бой, не имея связи… За такие вещи судить надо… А вы, — повернулся он, обводя тяжелым взглядом присутствующих. — Не видите — рация слаба? Как хотите, но чтобы связь была!…
Он вдруг настороженно приподнялся на носках, всматриваясь в серую даль. И все посмотрели в ту сторону, и увидели резко раскачивающийся на неровной дороге фургон передвижной радиостанции.
— Счастье ваше! — проворчал Петров, наблюдая, как майор бежит наперерез машине. Следом кинулся Ковтун. Командарм знал Ковтуна как умного и душевного человека. Таких душевных, все понимающих командиров Петров любил, и теперь, наблюдая, как он бежит, немолодой, грузный, неуклюжий на вид, заставил себя успокоиться.
Это была радиостанция моряков. Матросы-радисты оказались понимающими, не стали даже ссылаться на приказы своих непосредственных начальников, быстро развернули рацию, и скоро Петров услышал голос «Василия» — генерала Воробьева, командира 95-й стрелковой дивизии. Воробьев доложил, что продвижение задерживается и что поэтому необходимо менять направление, идти восточнее.
И снова Петров чаще обычного задергал головой.
— Вы все еще не можете отрешиться от своей точки зрения, высказанной на Военном совете, — резко сказал он. — Позовите к аппарату «Трофима».
Прошло в молчании несколько тягостных минут. Наконец, послышался глуховатый голос «Трофима» — командира 25-й Чапаевской дивизии генерал-майора Коломийца.
— Говорит «Старик», — тяжело роняя слова, сказал Петров. — У «Василия» что-то не ладится. Поручаю вам командование отходящей группой войск.