Часто появлялся на летном поле комиссар базы Илларион Терентьевич Лукьянов. Он всегда приходил туда, где было трудно, и часто сам включался в любую работу. Когда на аэродроме узнали, что комиссар после второго за июнь ранения снова отказался от госпитализации, отношение подчиненных к Лукьянову стало еще более душевным, бережным.
Приземлившиеся на Херсонесе самолеты приходилось сразу же заводить в капониры, чтобы уберечь машины от обстрела и бомбежки. Только за 24 июня по аэродрому было выпущено за сутки 1230 снарядов и сброшено до 200 бомб. Бомбы и снаряды не только выводили из строя самолеты, людей, но так портили летное поле, что взлетать и садиться после обстрела летчики не могли.
Аэродромные команды, несмотря на артиллерийский обстрел и патрулирование мессершмиттов, обозначали пригодную для взлета полосу, заравнивали воронки, убирали многочисленные осколки, которые могли повредить колеса самолетов.
Рядом с аэродромом в укрытой от немцев лощине шла напряженная работа по ремонту машин. Самолетов было мало, и при взлете и посадке они получали больше повреждений, чем во время боя в воздухе. Основные авиамастерские в Круглой бухте немецкие бомбардировщики уничтожили еще 24 апреля 1942 года. Во время этого налета погиб замечательный человек и талантливый летчик, один из энтузиастов воздушнодесантных войск, командующий военно-воздушными силами Черноморского флота генерал-майор Герой Советского Союза Н. А. Остряков — было ему в ту пору 34 года…
До середины июня на аэродроме базировались самолеты бомбардировочной группы Пе-2, возглавляемые командиром 5-й эскадрильи капитаном И. Е. Корзуновым. Те два самолета, которые появились над израненным «Ташкентом» 27 июня, были из 5-й эскадрильи, один из них пилотировал прославленный летчик Корзунов. Свой боевой путь Иван Егорович начал с командира звена, участвовал в дерзких налетах на объекты противника, расположенные в глубоком тылу.
Целых полгода изо дня в день с аэродрома у Херсонесского маяка поднимались бомбардировщики, ведомые Корзуновым, и шли над опаленным, сжавшимся в стальной кулак Севастополем.
Маневр Корзунова всегда был предельно точен, а его смелость и неожиданность неизменно приносили успех. Пока враг приходил в себя, штурман-бомбардир Иван Филатов успевал положить на цель запас своих бомб.
Первую сотню боевых вылетов Иван Егорович завершил в Крыму. Вторую сотню начал в разгар боев за Кавказ. Третью набирал в дни нашего победоносного наступления, когда с советской земли изгонялась гитлеровская нечисть.
После 286-го боевого вылета И. Е. Корзунову присвоили звание Героя Советского Союза.
На заключительном этапе войны Корзунов командовал дивизией, но все же продолжал летать на боевые задания. В послевоенные годы генерал-полковник И. Е. Корзунов — заместитель командующего авиацией Военно-Морского Флота Советского Союза.
Второй самолет в той паре «Петляковых» вел Андрей Кузьмич Кондрашин. Он прошел славный боевой путь от пилота до командира эскадрильи, участвовал в обороне Одессы, Севастополя, 296 боевых вылетов совершил отважный летчик.
11 января 1944 года в боях за освобождение Одессы А. К. Кондрашин погиб смертью храбрых. Ему тоже присвоено звание Героя Советского Союза, имя его навечно занесено в списки авиационной эскадрильи имени Героя Советского Союза А. П. Цурцумия.
* * *
В связи с недостатком самолетов для ночных боевых действий стали применяться самолеты УТ-1б и У-2б. Они были вооружены двумя реактивными снарядами РС-82, пулеметами и имели приспособление для подвески бомб. Одним из инициаторов применения учебных самолетов был комиссар 3-й особой авиационной группы Борис Евгеньевич Михайлов.
Боевая работа экипажей этих самолетов состояла не только в предварительной воздушной и наземной разведке. Они уничтожали живую силу противника, подавляли его огневые точки. В трудные для Севастополя июньские дни УТ-1б и У-2б совершали по 5–7 вылетов за ночь. Самолеты буквально висели в воздухе над передним краем противника, наносили большой урон его живой силе, разрушали огневые точки, изматывали врага физически и морально.
Не раз старшие лейтенанты Толстиков, Климов, сержанты Шанкарин, Пирогов и Нефедов штурмовали войска на дорогах Альминской и Мамашайской долин, бомбили железнодоржные эшелоны и станции.
В одном из ночных вылетов летчик Климов оказался в зоне вражеских огневых зенитных точек и попал в перекрестие прожекторов. Маневрируя, Климов вырвался из цепких лучей, но вражеский снаряд все же попал в самолет. Был разбит фюзеляж, а хвост самолета держался только на расчалках и при посадке вовсе отвалился.
Летчик сержант Нефедов только в июньские ночи 63 раза вылетал штурмовать передний край противника, подавлять его огневые точки.
Участие в этих боевых полетах принимал и полковой комиссар Б. Е. Михайлов.
В конце мая 1942 года в 3-й особой авиагруппе ВВС Черноморского флота был создан политический отдел. Борис Евгеньевич так умело организовал работу политотдела, что в самые трудные дни второй половины июня в авиагруппе стала выходить печатная многотиражная газета. Многотиражка вселяла веру в неизбежность нашей победы над фашизмом, призывала к стойкости, рассказывала о бесстрашии и самоотверженности летчиков и техников. В эти июньские дни партийная комиссия приняла в ряды партии 140 человек из состава авиагруппы.
Противник знал, что наша зенитная артиллерия сидит на голодном пайке — по 3–5 снарядов в сутки на пушку. Знали гитлеровцы и о том, что зенитчики в эти последние июньские дни берегли снаряды для немецких танков, по которым били почти без промаха. По вражеским самолетам довольно успешно стреляли наши крупнокалиберные пулеметы, но немцы старались не спускаться в зону их действия.
В Казачьей бухте рядом с аэродромом у Херсонесского маяка расположилась плавучая батарея № 3. Зенитчики батареи настолько успешно отражали атаки вражеских летчиков, что враги практически не могли помешать нашим самолетам при заходе на посадку.
История создания этой батареи такова. Плавучий отсек корпуса корабля в свое время служил для проверки прочности конструкции новых кораблей при подводных взрывах, был он и мишенью для атак торпедных катеров. Построить в этом отсеке плавучую батарею предложил капитан 1 ранга Григорий Александрович Бутаков, представитель прославленной морской династии, живущий ныне в Ленинграде. Многие поколения Бутаковых служили на флоте. Один из них, Петр Бутаков, строил галерный флот Петра Первого, а дед Григория Александровича — участник первой обороны Севастополя. Сам Г. А. Бутаков — участник гражданской войны, командовал батареей на эсминце.
Военный совет флота принял предложение Бутакова и поручил Морскому заводу имени Серго Орджоникидзе построить плавучую зенитную батарею.
«Спустя сутки, — вспоминает директор завода М Н. Сургучев, — когда были готовы все эскизы, я снова приехал на Северную сторону. Теперь плавучий отсек напоминал огромный растревоженный улей. Горы металлических конструкций и механизмов лежали на палубе. Одновременно работали сотни людей: одни монтировали боевую рубку и сигнальную мачту, делали крепления под дальномер, другие устанавливали фундамент под орудия».
Работы не прекращались ни на час. Чтобы обеспечить светомаскировку, люки и шахты покрывали ночью брезентом, но от этого духота становилась невозможной.
Конструктор В. Л. Ивицкий, старший строитель В. А. Лозенко вложили весь свой опыт в сооружение плавбатареи.