Эрре было ужасно страшно, Энки, хотя этого не показывал ни единым словом или движением, также очень боялся. Дети нервничали и переживали из-за того, что их могут не признать, никогда не причислить к знаменитой семье, но, еще больше их пугала возможность подвести госпожу, оказавшую им огромную услугу, подарившую им шанс стать кем-то большим.
Когда человек пытается отсрочить какое-либо неприятное событие, меньше думать о нем или полагать, что времени всегда будет достаточно, чтобы подготовиться к нему, в такие моменты время обманывает человека и проносится, словно неудержимая молния, словно вспышка, одно мгновение.
И вот, день первого бала настал…
Вереница роскошных гостей казалась бесконечной. Величественные, словно мраморные изваяния, Непобежденные шествовали по дороге к главному дому. Преобладающие цвета среди приглашенных и членов семьи, серебряный и черный, являлись цветами ко Арджит, сегодня же украшали многие туники, платья, рубашки канди и плащи в знак уважения к хозяевам, а также подчеркивая, что все без исключения прибывшие сегодня могут чувствовать себя как дома.
Фермеры, а также кто побогаче: кузнецы, торговцы и ремесленники высыпали на улицы Балии, стараясь занять лучшие места, и громко обсуждали гостей, их золоченые кареты, в которых за тончайшими шелковыми занавесями находились прекрасные аристократки. Такие вольности простого люда допускались только в этом небольшом уголке империи, здесь в Балии, где долгие годы правили ко Арджит. Приглашенные гости, не принадлежащие семье Непобежденных, морщили свои носы и гневно озирали яркую бушующую толпу, выкрикивающую имена прибывающих вельмож. Некоторые же из ко Арджит милостиво озирали своих подданных, дети махали им руками, весело и задорно смеялись.
Словно древний караван, везущий тайные сокровища, поток гостей приближался к дому главной семьи ко Арджит. Представляя собой укрепленный каменный замок, он все же назывался домом, как было определено предками, получившими эту землю. Домом, куда можно возвращаться и домом, который нужно защищать. Массивные, украшенные замысловатой резьбой и рунами, ворота замка сегодня были распахнуты, личная стража госпожи в драпированных черных одеждах с символом клана на груди встречала вновь прибывших, яркие огни освещали парк и площадь перед домом.
Гости спешивались, выходили из карет, поднимались по увитым редкими цветами ступеням в основной зал, где их ожидала с милостивой добродушной улыбкой наследница и старейшина семьи. Аггуль ко Арджит была в черном с серебряными вкраплениями платье простого кроя, в ее серебристых волосах ярко сияла тонкая изящная диадема, на руке было кольцо главы, а за спиной, над верховным местом висел меч, принадлежащий многим предшествующим старейшинам.
— Госпожа старейшина, глава клана ко Арджит, — громко объявил верный Магур, когда все приглашенные были в сборе.
Гости неспешно склонились в поклоне перед своей предводительницей. Аггуль же слегка склонила голову в ответ, как и подобало старейшине.
— Приветствую вас в нашем доме, мои братья и сестры, — произнесла ритуальную фразу Аггуль, и с этого момента, прибывшие из разных кланов на бал являлись на отведенный для этого события срок, членами благородной семьи.
— В этот прекрасный день, продолжала старейшина, — я имею честь представить вам новых детей нашей семьи и провести церемонию посвящения…
Массивные двери закрылись, и все гости замерли в ожидании. Многие из благородных привезли на этот бал своих дорогих чад, нетерпеливо ожидающих официального посвящения, некоторые привезли своих воспитанников, ранее заслуживших право именоваться Непобежденными, но таких людей было мало. Неписанный закон предполагал сохранение чистоты крови в аристократической среде, тем более, в одной из наиболее почитаемых семей в империи.
Старейшина отметила много новых лиц, среди которых, очевидно, были соглядатаи и просто лояльные императорской фамилии, желающие вживую наблюдать церемонию и своевременно доложить о произошедшем своим хозяевам. Сама же церемония, несомненно, являясь великолепным праздником и ярким зрелищем, не менялась на протяжении многих столетий. Однако, тот факт, что на данном посвящении будут введены в семью почти отверженные, дети бедняков, которым повезло получить хотя бы одно имя, вызывал неприкрытое раздражение и удивление, но, тем не менее, власть старейшины в данной семье была неприкосновенной и абсолютной, и никто пока не осмеливался воспротивиться этому решению.