— Почему нам нельзя их видеть? Они чем-то провинились перед госпожой?
Амрит улыбнулся и подошел к малютке. Было видно, что она боялась, но тоже вышла из-за прятавшей ее колонны и приблизилась к Амриту. Он положил руку ей на голову и слегка взъерошил ее светлые волнистые волосы. Девочка смотрела на него снизу вверх, и у нее на глазах наворачивались слезы. Юноше ничего не оставалось, как стать рядом с ней на колени и осторожно обнять, слегка касаясь ребенка. Она показалась ему очень хрупкой. В этом мире, в этой семье все люди очень сильны и морально, и физически. Да и сам Амрит привык видеть именно таких людей рядом с собой. Только здесь у Аггуль он узнал, как раним человек, как он бывает слаб…
— Не плачь, с ними, правда, все хорошо. Вчера была особая церемония, твоих брата и сестру посвящали в семью. Теперь они носят имена ко Арджит.
— А почему нам нельзя было посмотреть?
Амрит не хотел говорить ей всю правду, а дело было в том, что старейшина так и не рассказала своим родственникам, что взяла 4 детей. Об этом знали лишь немногие.
— Вы еще очень маленькие для такой ответственной церемонии, — только и произнес Амрит.
— Но мы бы не подвели старейшину, правда-правда!
Амрит не мог не улыбнуться.
— Я тебе верю, но, чтобы госпожа Аггуль не рассердилась, тебе сейчас нужно вернуться к своей сестре. Ты ведь не сказала служанке, что уходишь? Это неправильно.
Малышка залилась ярким румянцем.
— Я подождала, пока она уснет и…
— Убежала, — закончил за нее Амрит.
Девочка молча кивнула, а юноша, вздохнув, спокойно сказал:
— Пожалуй, я сам провожу тебя до комнаты. Ты позволишь?
Амрит поднялся и протянул руку девочке, та крепко ухватилась и пошла рядом с ним.
Голоса гостей вдали теперь казались чем-то неправильным и лишним в этом доме. Без них было спокойнее. Амрит ощущал полное доверие со стороны девочки, она уже думала о своих рисунках, ее маленькое сердечко больше не стучало от волнения за брата и сестру. С долей удивления Амрит увидел, как Айа мысленно рисует свою новую семью, и теперь рядом с Аггуль, Эррой, Энки и Хи, он отчетливо видел и себя. Он вновь почувствовал по-настоящему, что не одинок.
— Эй, Энки! Ты здорово прошел этот непонятный круг, причем самый первый из нас.
Джоти болтал без умолку, причем, он умудрялся и жевать, и говорить так, что его все понимали.
— Ничего особенного на самом деле, — тихо ответил Энки.
— Ничего особенного? Да ты что? Слушайте, а что вы чувствовали, когда шли по этим знакам? У меня в голове был настоящий бардак, все воспоминания крутились, крутились, я даже вспомнил себя в 3 года. Представляете?
— У меня было нечто похожее, — пробормотал Энки.
Эрра с беспокойством посмотрела на брата. Он снова стал самим собой, таким же невозмутимым, а те вспышки гнева при разговоре с Аггуль казались простой случайностью, недоразумением.
— А, ты, Эрра, что ты видела? Ты пошла сразу за Энки и еще так оттолкнула меня…
Энки резко обернулся к девушке.
— Ты пошла сразу за мной? Почему ты не сказала?
— Ну, а что в этом удивительного? Просто хотела убедиться, что ты еще живой.
Эрра хотела, чтобы ее голос звучал как можно более спокойно, но перед глазами вновь встала та картина: Энки, лежащий на полу, а она не может, не в силах, дотянуться до него…
Энки все также внимательно смотрел на девушку, от чего та слегка покраснела.
— Кстати, Эрра, там, на церемонии, ты назвала имя своей матери, если я не ошибаюсь. Вы, конечно, не обижайтесь, но я думал, что вы оба из отверженных, а тут…
В этот раз Эрра была рада вмешательству Джоти.
— Да, ты прав. Моя мать была верховной жрицей и служила императору.
— Это огромная честь, я знаю, у жрецов не очень хорошая репутация, но они довольно могущественны и приближены к императорскому дому. Почему же ты оказалась здесь, среди отверженных?
— Все очень просто, — печально улыбнулась Эрра. — Моя мать умерла, точнее, ее казнили.
— Почему?! Как же так?
Асим стукнул локтем сидящего рядом Джоти, но тот был настолько искренне возмущен, что Эрра невольно почувствовала к нему симпатию.
— Не стоит так волноваться, я уже свыклась с этой мыслью, и меня не гложет месть. Может, потому что я совсем не помню мать. Правда, в круге… — девушка немного замялась, будто хотела что-то сказать, но тут же передумала, — к тому же, меня отдали в дом госпожи Бахти, когда мне было 5 лет, даже не знаю, почему именно туда, но…
— Что но?
— Но мне оставили имя, которое подарила мне мать, и я всегда знала, кто моя мать, и что она из себя представляет. Однако, не совсем то, что надо. Правда?