— Пойдем, иначе опоздаем.
— Мы уже опоздали…
— Амрит!
Юноша нехотя повернулся к своему собеседнику и устало посмотрел на него.
— Я не хочу ее оставлять.
— Знаю, но у тебя нет выбора, пойдем. Нас ждут живые.
— Ты слишком прямолинеен, — скривился Амрит.
— Зато честен, хватит, пойдем!
Хадад подошел к Амриту и положил руку ему на плечо.
— Я думаю, она бы не одобрила твоего поведения.
— Так и есть.
Амрит подошел к постели старейшины и, наклонившись, поцеловал Аггуль в лоб.
— Мы не прощаемся, тетя, — прошептал молодой человек.
На подходе к залу совещаний, Хадад услышал оживленный шум и ухмыльнулся.
— Видимо, обсуждение предстоит жаркое.
Амрит ничего не ответил и остановился у двери. Слуг нигде не было видно, что и не удивительно. Во время подобных ритуалов на зал совещаний накладывалось силовое поле, пройти сквозь которое не мог ни один непосвященный или принадлежащий другой семье.
— Неужели меня не пустят, — с издевкой спросил Хадад.
— Ты подозрительно веселый.
— Ну, как же, я просто в предвкушении.
— Откройся, — спокойно произнес Амрит и стал лениво наблюдать, как символы, меняясь на массивном монолите, преобразуются в дверь.
— Я разрешаю войти в зал совета Хададу ко Воанергес, — продолжил Амрит.
Раздался тихий щелчок и двери распахнулись.
Шум отвлек говорящих от обсуждения, и все взгляды обратились к вновь прибывшим.
— Что вы себе позволяете? Как вы смогли войти?
— Успокойтесь, господин Дрихус, и займите свое место.
Амрит с безразличием посмотрел на удивленные лица знати и направился к высокому месту.
— Молодой человек… — растерялся первый советник.
Амрит подошел к высокому месту и остановился. Сколько раз прежде он видел, как Аггуль сидела здесь и мудро разрешала споры, советовала, хвалила или наказывала. Удивительно, но она была определенно рождена, чтобы стать старейшиной, чтобы не просто править, но и вернуть былое величие. Она была настоящей. Была…
— Сын мой, что ты делаешь здесь? Ведь наша уважаемая старейшина, — тут в голосе Аеллы послышалась откровенная издевка, — отправила тебя учиться. Как оказалось, ты не совсем хорошо управляешь своим даром. Ну, конечно, ведь ты еще так юн.
«Боги! Я уже устал от этого».
Осторожно прикасаясь к витиеватым ручкам высокого места, Амриту показалось, будто он касается руки Аггуль. Резко вздохнув, юноша обернулся назад ко всем сидящим и сел в кресло, принадлежащее главе рода.
Тишина стала просто оглушительной.
— Молодой человек, — прочистил горло первый советник, — вы забываетесь!
— Сын мой, что ты творишь? — ласково сказала Аелла, — все мы знаем, как ты был привязан к этой женщине, но прошу тебя, прекрати это.
— Да уберите этого зарвавшегося мальчишку!
Шум нарастал, но Амрит спокойно сидел, всматриваясь в лица своих родственников, словно чего-то ждал.
Спустя несколько мгновений несколько мужчин, по сигналу первого советника, встали со своих мест и направились к Амриту. Их намерения не вызывали сомнений, но, стоило им подойти к высокому месту, как вокруг него полыхнул охранный круг, подобный тому, который находился в центре зала. Один из мужчин, разозлившись, ринулся вперед, шепча слова заклятия, однако в тот момент, когда он пересек светящуюся линию круга, то сразу же был отброшен воздушной волной. Эрра могла поклясться, что воздух клубился, принимая какой-то облик, похожий на человеческий.
— Как ты посмел, щенок! Ты вызвал духа семьи! — прокричал второй мужчина.
— Нет, я никого не вызывал, уважаемый.
— Как это понимать, Амрит? — вмешался первый советник.
— Очень просто, и меня бесконечно удивляет тот факт, что высшие представители нашей семьи так и не догадались. Господин советник, неужели вы думаете, что кто угодно может сесть на это место, и его будет охранять один из двенадцати духов семьи? В таком случае, я поражаюсь вашей неосведомленности.
Первый советник побледнел и стремительно подошел к высокому месту.
— Этого не может быть!
— Почему же? Как только что отметила моя уважаемая родительница, мы со старейшиной были весьма близки. Так что все достаточно логично, советник. Вам нужны еще доказательства?
Советник потрясенно кивнул.
— Хорошо. Это произошло тря дня назад, — сказал Амрит, вставая со своего места, — мое тело пронзила острая боль.
Советник снова безмолвно кивнул, подтверждая сказанное.