Аггуль с удивлением наблюдала скептическое настроение своих воспитанников. Они не верили ей. Это ведь невозможно. Она с предвкушением ожидала того момента, когда их недоверие уйдет, когда она сможет открыть завесу истины. А пока… пока им предстоит серьезная учеба.
— Я бы хотела, чтобы вы поразмышляли над этим. С удовольствием послушаю ваши рассуждения, — проговорила ласково Аггуль, — теперь же вернемся к делам более насущным. Тон старейшины стал несколько сухим, и дети немного удивились этой перемене. Перед ними сидела Аггуль ко Арджит, а не та ласковая старушка, объясняющая им основы жизни.
— Начиная с сегодняшнего дня, — продолжала Аггуль все тем же деловитым тоном, — вы начинаете свое обучение, наравне с остальными детьми семьи ко Арджит. Но, учитывая большие пробелы в знаниях, вы будете заниматься еще и дополнительными предметами. Также у вас будут индивидуальные преподаватели, исходя из ваших возрастных различий. Однако я бы хотела, чтобы мы беседовали вместе здесь. Постараюсь, чтобы мои уроки не были скучными для вас, — с лукавой улыбкой добавила старейшина, и перед детьми снова возникла мягкая старушка, понимающая их страх, недоверие, желающая стать им родной.
«Но какая из них настоящая?», — подумал Энки.
Аггуль встала со скамьи и, поправив шаль, произнесла:
— Магур, проводит вас и все объяснит. И не забудьте, я жду вас завтра утром, здесь, для очередной беседы.
Дети поспешно встали и неловко засеменили за личным слугой старейшины.
«Они слышали, но не поняли… Пока…».
Аггуль не стала возвращаться в дом, а направилась к старику, вскапывающему в одиночестве грядки. Он не обернулся, даже когда Аггуль подошла вплотную. Тишину нарушал только стук мотыги, да кряхтение старика.
— Тебе надо больше отдыхать, — равнодушным тоном произнесла Аггуль, зная, что эта фраза ничего не значит, и все останется, как и было раньше.
— Госпожа, простите, у меня много работы и нет времени на отдых, — сказал старик, вытирая пот с морщинистого лба.
— Детям понравился твой сад, мой друг, — улыбнулась Аггуль и, увидев прояснившееся лицо старика, поняла, что доставила ему огромную радость.
Положив руку ему на плечо, Аггуль постояла еще немного, глядя на величественный пейзаж, простирающийся за садом. Если бы старику дать волю, он наверняка преобразил бы и горы. Повернувшись, чтобы идти в дом, Аггуль услышала обращенного к ней отверженного.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Детьми играть нельзя, даже такими как они…
— Я знаю, мой друг, знаю…
Глава 3
В огромном классе, с большими распахнутыми настежь окнами, находилось всего двое учеников. Они старательно записывали излагаемое учителем. Сухой голос сорокалетнего историка сопровождался лишь скрипом карандашей.
— Итак, обратимся к теории создания. Первоначально, как вы знаете, существовал лишь хаос. Не было границ, общепринятых правил, законов, чувств, знаний. Ничего и никого. Лишь неясная мешанина.
Тут учитель позволил себе ухмыльнуться, и дети перевели дух, потирая уставшие руки. Учитель, не замечая их жестов, продолжал:
— Повелители хаоса — Боги, только Они могли обращать, преобразовывать многократно материю и создавать нечто новое. Успеваете записывать? — посмотрел поверх очков историк и, услышав утвердительный ответ, сказал: — Боги создали из хаоса небо и землю — основу мироздания, породившую впоследствии воздух, то есть жизнь…
Манера преподавания господина Дориана не была приятной, он заставлял много записывать, много читать, и даже Эрра хваталась за голову от объема работы. Но, тем не менее, детям нравились его занятия. Казалось, этот человек знает все. Что бы они ни спросили: важнейшие даты истории основания империи, или факты биографии правителей, имена их внуков и правнуков, господин Дориан знал ответы. И каждый раз, сверяясь с библиотечными сведениями после уроков, Эрра и Энки не переставали удивляться, и постепенно начинали чувствовать глубокое уважение к уму этого, на первый взгляд, лишенного эмоций человека.
Еще больше они удивились, когда в предложенном им расписании они увидели, что историю им будут преподавать два разных преподавателя. Сразу же после урока у господина Дориана, в класс вошла молодая женщина лет 30. Довольно миловидная, с длинными рыжими волосами, которые она не потрудилась привести в подобающий для учителя вид, и рыжие локоны все время падали ей на лицо от малейших порывов ветра.