— Что? Что случилось?
— Центурион Муса послал, командир. Говорит, что тебе следует прийти к нему в атриум. Прямо сейчас, командир.
— Зачем?
— Он не сказал, командир. Только сказал, что срочно.
Сознание Катона прояснилось.
— Сколько времени?
— Почти пятый час ночи, командир.
Скоро смена караула, но Муса должен быть на стене со своими воинами. Катон резко сел и скинул ноги с кровати, сразу вставляя их в калиги. Быстро завязав ремешки, он натянул тунику и пошел следом за Метеллом из комнаты и по коридору, в главное помещение у входа в дом прокуратора. Там горели несколько светильников, создавая хорошее освещение. Центурион Пульхр и его опцион уже были готовы заступить в караул и помогали друг другу надеть короткие кольчуги. Еще там были Муса и четверо гвардейцев из его центурии, и незнакомец, одетый как бунтовщики, но с коротко стриженными волосами, которые выдавали в нем римского воина. Его кожу покрывали грязь, царапины и порезы. Катон уже собирался было возмутиться тем, что его побеспокоили, обругать Мусу за то, что он оставил пост прежде, чем Пульхр сменит его, но внимательно поглядел на незнакомца.
— Кто это?
Муса отдал честь.
— Назвался опционом Колленом, из четвертой когорты гвардии, командир. Говорит, что его послал легат Вителлий, чтобы передать тебе это.
Центурион протянул руку, в которой был тонкий кожаный тубус, запечатанный с обеих сторон. Катон узнал печать Вителлия.
Взяв в руку тубус, он жестко поглядел на пришедшего здоровым глазом.
— Что ты здесь делаешь? Вернее, как тебе удалось сюда попасть? И где Вителлий?
Назвавшийся Колленом едва не падал от усталости, но выпрямился прежде, чем ответить старшему по званию.
— Легат в горах, менее чем в двадцати милях отсюда, командир. Он собирается атаковать лагерь бунтовщиков послезавтра на рассвете и прислал тебе приказ. Выбрал меня, чтобы доставить его. Я вышел из лагеря день назад и пробрался через позиции бунтовщиков сюда. Пришлось уговаривать центуриона, командир, чтобы он меня впустил.
— Еще бы, — ответил Катон. — Принесите ему что-нибудь поесть и попить.
Муса кивнул и послал одного из гвардейцев на кухню. Катон сломал печать и вытащил тонкий свиток. Подошел к одному из светильников, развернул и начал читать. Приказания легата были краткими. Он начнет атаку в то время, о котором сказал Коллен. Катону и его когорте приказывалось выйти с рудника и первыми атаковать бунтовщиков. Как только враг вступит в бой и решит, что вот-вот разгромит римлян, Вителлий ударит с тыла всеми силами, и бунтовщики будут уничтожены. «Смелый план», — подумал Катон, убирая свиток в тубус, но эта излишняя смелость заставила его ощутить беспокойство. Что, если Вителлий начнет свою атаку слишком поздно и не спасет вторую когорту? Ему пришли в голову и более мрачные мысли. Что, если это и есть реальная цель? Уничтожить Катона и Макрона руками бунтовщиков, а затем самому уничтожить их? Легата бы это вполне устроило. Ценой когорты. Сложно было поверить, что человек может быть столь безжалостен, даже Вителлий. «Опять же, — подумал Катон. — Что, если это послание вовсе не от Вителлия? Что, если это уловка Искербела, способ выманить когорту за пределы стен? Коллен, если его и вправду так зовут, хорошо говорит на латыни, но этому может быть множество причин. Он может быть преступником, может, даже бывшим воином, приговоренным к рудникам». Коротко подстричь волосы — отличная уловка, если противник решил выдать его за гвардейца.
Катон повернулся к Мусе.
— Ты его в лицо знаешь?
— Нет, командир. Никогда не видел. Но в гвардии тысячи служат.
— Я его знаю, — сказал Пульхр. Подошел поближе, разглядывая. — Это точно Коллен. Я его как-то наказал за драку в казармах, когда пару месяцев назад дежурным был. Он один из нас.
Катон на мгновение задумался и кивнул.
— Пойдет. Итак, Коллен, скажи мне, как легату удалось добраться сюда так быстро? Я ожидал его дня через два, не раньше.
— Мы шли ускоренным маршем, командир. Потом оставили обоз с осадными орудиями, а пехота и конные двинулись быстрее. Тяжело пришлось, командир, скажу я тебе.
Остальные понимающе улыбнулись.
— Ты и половины нашего не видел, дорогуша, — буркнул Пульхр.
Посланный за едой гвардеец вернулся и принес полбуханки сухого хлеба, ломоть соленой свинины и бурдюк. Поставил на стол перед Колленом. Тот облизнул губы, глядя на еду. Катон кивнул.
— Навались. Ты это заслужил.
Коллена не надо было уговаривать. Он отхлебнул несколько хороших глотков воды и вцепился зубами в хлеб.