— Вот этого нам и не хватало, — буркнул Макрон.
Дорога к лагерю шла по крутому склону, и Катон выдохся. Крист и гвардейцы нагнали его, когда он достиг проема в стене в верхней части дороги. Стену успели выстроить лишь наполовину.
— Какие приказания, командир? — спросил Крист.
Катон еще не перевел дыхание и просто показал жестом, чтобы они следовали за ним. Снова побежал мимо казарм гарнизона и бараков рабов к хранилищам. Забрался на край первого, того самого, которое дало течь несколько дней назад. Прокашлялся, прочищая легкие от пыли, а затем объяснил свой план Кристу и остальным:
— По четыре человека на сливных затворах, на каждом хранилище. Когда дам приказ, открываем все затворы быстро и аккуратно. Все, кроме этого. Иначе мы устроим помывку не только бунтовщикам, но и Макрону и остальным нашим. Вы же не хотите, парни, чтобы к вам сюда прибежал злой центурион Макрон, а?
Одни усмехнулись, другие выразительно закивали, видимо, уже хорошо узнав, как легко сыплет оскорблениями и угрозами первый центурион когорты.
— Как только хранилища будут пусты, закрываем затворы и бегом возвращаемся ко второй стене. Не останавливаемся ни в коем случае. Если повезет, то ход боя переменится в нашу пользу. Вопросы? Нет вопросов? Тогда по местам. Быстро, как только можете.
Крист пробежал вдоль хранилищ, расставляя людей. Механизм затворов был достаточно прост. Колесо со спицами рядом с желобом, в котором стоит задвижка. Когда все были готовы, Катон подбежал к краю утеса. Его взгляду открылось зрелище штурма второй стены в двух сотнях футов внизу. От нескольких пожаров на стене шел дым, из пламени выскочила крошечная фигурка гвардейца. Катон поглядел на противника. Отсюда была возможность в полной мере оценить размер войска, напавшего на когорту. За катапультами скопилось не менее десяти тысяч человек, целое море униженных и оскорбленных людей, фанатично желающих уничтожить защищающих рудник римлян — всех, до последнего. Справа была разрушенная стена, за которой виднелись медленно идущие к лагерю бунтовщиков люди. Раненные в сегодняшнем бою. В лагере было еще две-три тысячи сподвижников Искербела — женщины, дети и те, кто был слишком стар или слаб, чтобы отправиться на бой.
Катон услышал несколько громких щелчков и снова поглядел на вторую стену. Три зажигательных снаряда взлетели вверх, футов на пятьдесят ниже него, так что он разглядел языки пламени на горлышках амфор. Снаряды на мгновение зависли и обрушились на стену. Два упали за стеной, и гвардейцы разбежались, видя их. Третий попал в ворота, и их охватило пламя, окутывая дымом башню. Бунтовщики торжествующе закричали, потрясая оружием.
Катон отбежал назад и забрался на край второго хранилища, а затем повернулся к Кристу и остальным.
— По команде…
Гвардейцы крепко ухватились за спицы колес и встали покрепче.
— ДАВАЙ!
Колеса завертелись скрипя, но этот звук быстро заглушил шум воды, хлынувшей через затворы. Вода полилась по желобам к краю утеса. Затворы поднялись выше, до нормального рабочего положения, и потоки воды превратились в пенные струи, переливаясь через края желобов и стекая по земле по обе стороны от них, неся вместе с собой землю и камни. К краю утеса понеслась пенная волна с ревом и обрушилась вниз, на бунтовщиков.
Передняя часть надвратной башни была объята пламенем, от огня, сжигающего ворота, шел удушающий дым. Макрону и остальным, оставшимся на башне, пришлось отойти назад, и центурион прикрыл лицо рукой от жара.
— Уходим отсюда! — крикнул он. — Покидаем башню. Живо!
Гвардейцев не требовалось уговаривать. Они сбегали по лестнице так быстро, как могли, чтобы спастись от адского пламени. Макрон ушел последним, закрывая глаза. Лицо и открытые участки кожи жгло. Когда он спустился ниже уровня площадки, башня закрыла его от огня, и спустя мгновение он отошел на безопасное расстояние, глядя вместе с несколькими гвардейцами, как огонь охватывает всю башню.
— Вот теперь нам совсем конец, — сказал Пульхр. — Когда это погаснет, они очень быстро разнесут все своим тараном.
— Хвалю за храбрость, — сухо ответил Макрон.
Пульхр прикусил губу.
— Возможно, пора подумать о том, чтобы сдаться.
— Сдаться? — переспросил Макрон, приподняв брови. — Этому сброду? Вряд ли. Сомневаюсь, что теперь их заинтересует наше предложение… кстати, мне казалось, что гвардейцы погибают, но не сдаются.
Пульхр сплюнул.
— Очередная чушь.
И тут Макрон услышал, что шум боя изменился. Все так же гудело пламя, но добавился новый звук. Стоны и топот за стеной и что-то еще. Нахмурившись, он взбежал на стену к стоящим у частокола. Все смотрели на утес справа, не отводя взглядов.