— Приветствую! — спешно заговорил он. — Очень рады всех вас видеть.
Он низко поклонился, прежде чем продолжать, и тут же резко выпрямился.
— Я Полидор, распорядитель церемоний императорского дворца. Несколько слов о распорядке, прежде чем начнется завершающий этап триумфа. Порядок таков. Сначала жрецы совершают жертвоприношение, изучают знамения и сообщают о них императору. Затем ваша очередь. Ожидаете здесь, у подножия храма. Как только называют ваше имя, произносится короткая речь. За это время выходите вперед и преклоняете колена перед императором, ожидая награды. Как только получите награду, буду чрезвычайно благодарен, если вы сойдете с платформы так быстро, как сможете. Боюсь, что мы и так уже опаздываем, а после награждения будет пир, и нам не нужно, чтобы еда потеряла наилучший вкус к тому времени, когда приглашенные начнут вкушать ее.
Полидор нервно усмехнулся.
— Нет никакого смысла добавлять к уже имеющимся жертвам празднеств умерших от пищевого отравления. Как только закончится представление всех вас императору, переходим к представлению пленников. Скажут еще несколько слов, и их отдадут палачу.
Слегка обернувшись, он кивнул в сторону силуэта человека, стоящего у дальнего конца храма. Катон тоже поглядел туда и увидел мужчину в черной тунике, который оглядывал большое деревянное устройство. На широком основании был закреплен толстый деревянный шест, в котором было проделано отверстие, из которого свисала веревочная петля. С другой стороны концы веревки были привязаны к деревянной рукояти. У них на глазах двое помощников подтащили худого, как скелет, человека в набедренной повязке к шесту. Тот пытался сопротивляться, но ему быстро связали руки позади шеста и накинули петлю на голову, так, что она легла поверх его ключиц. Палач тут же принялся крутить деревянную рукоять, наматывая на нее веревку и стягивая петлю на горле жертвы. Приговоренный начал брыкаться изо всех сил, веревка впилась в его плоть, и он бешено дергал плечами и молотил ногами. Но его голова была уже плотно прижата к шесту, и он никак не мог спасти себя. Палач продолжал крутить рукоять, на его руках вздулись мышцы от напряжения. У приговоренного выгнулась спина, он задрожал и тут же обмяк, умирая.
— Зачем это все? — возмущенно спросил Катон. — Я думал, всех пленных будут казнить публично.
— Только тех, кто является частью триумфального шествия, — ответил Полидор. — А это была просто проверка механизма.
— Проверка?
— Конечно. Мы не можем допустить оплошности, когда будут казнить пленников, если механизм плохо сработает, так ведь? Поэтому используем другого приговоренного к смерти для проверки, чтобы быть уверенными, что ничто не испортит последующее представление.
Макрон прищелкнул языком.
— Ну, мы же не можем себе такого позволить, правда?
Его намеренно сухой тон совершенно не тронул распорядителя, который покачал головой.
— Ни в коем случае… А! Вот и жрецы идут.
Воины повернулись и увидели процессию жрецов в белых одеждах, выходящую из храма Юпитера. Они шли в сторону императора. У некоторых тоги были забрызганы кровью, виднелась кровь на руках, которыми они резали горло жертвенным козам. Глава процессии повел их к платформе и поклонился Клавдию, а затем тихо объявил результаты гадания по внутренностям жертвенных животных, в котором проявлялась воля богов. Император внимательно выслушал его, согласно кивая, а затем жрец отошел на пару шагов назад и оказался у края платформы. Развернувшись к собравшейся внизу толпе, он медленно поднял руки, призывая к тишине. Все глядели вверх в ожидании. Жрец принялся тянуть время, чтобы добавить торжественности ритуалу, а затем сделал глубокий вдох.
— Рим молил Юпитера, Всемогущего и Величайшего, благословить священные церемонии, которые мы исполнили ныне. В соответствии с ритуалом, проведенным коллегией жрецов храма Юпитера, мы умертвили зверя на алтаре храма и вскрыли ему внутренности, дабы осмотреть их.
Жрец сделал паузу, чтобы немного возбудить толпу ожиданием.
— По воле Всемогущего Юпитера знамения были благоприятными!
Толпа разразилась радостными криками, и император изящно взмахнул рукой. Катон с презрением поглядел на реакцию черни, а потом повернулся к другу.
— Ты когда-нибудь слышал, чтобы знамения не были благоприятными? — тихо спросил он.
Макрон шмыгнул носом.
— Рим — любимое дитя богов, это точно. Либо так, либо богам нравится нарушать правила, только лишь ради того, чтобы полюбоваться, как очередных варваров придушат.